Книга Три лилии Бурбонов, страница 223 – Ева Арк

-Джермин – наиболее подходящий человек, - настаивал Карл.

-Но мой двор и так считается центром интриг, - возражала королева. – Если же сэр Генри попадёт под подозрение, я его потеряю. А он один из моих самых ценных слуг!

В конце концов, король добился своего и Джермин получил соответствующие инструкции. Однако Горинг, огорчённый перспективой играть второстепенную роль, рассказал о заговоре лорду Ньюпорту, тому самому, который был любовником Элеоноры Вильерс после Джермина. Из-за того, что его короткая интрижка стала достоянием общественности, Ньюпорт затаил обиду на фаворита королевы, поэтому выложил всё, что узнал от Горинга, уехавшего в Портсмут, губернатором которого он был назначен, самому Пиму.

Тем временем принц Оранский со своим сыном прибыл в Лондон. Несмотря на то, что его ждал восторженный приём со стороны населения, всем бросилось в глаза, что улицы, по которым следовали пятьдесят экипажей гостей, направлявшихся к Уайтхолу, были оцеплены многочисленной стражей.

Не зная о предательстве Горинга, КарлIназначил свадьбу своей дочери на следующий день после того, когда должен был произойти захват Тауэра. Однако, когда 1 мая 1641 года в крепость для размещения прибыл отряд заговорщиков во главе с Саклингом, якобы предназанченный для службы в Голландии, лейтенант Тауэра отказался впустить его. Однако КарлIне стал отменять венчание своей дочери, которое состоялось в дворцовой часовне в воскресенье, 2 мая. Жених, рослый мальчик пятнадцати лет с открытым добрым лицом, был одет в костюм из атласа и бархата малинового цвета. Наряд же десятилетней невесты представлял собой образец прекрасного вкуса её матери. Её каштановые локоны были перевязаны серебряными лентами в тон цвету платья. Из украшений на ней был венок, ожерелье и пояс из жемчуга. Длинный шлейф её серебристого платья несли шестнадцать девиц благородного происхождения, одетых в белое. Сама Генриетта Мария вместе с матерью и второй дочерью Элизабет, с которой теперь она связывала надежды на католический союз, наблюдала за церемонией «инкогнито с галереи из-за разницы в вероисповедании». Последовавший затем банкет был омрачён отсутствием Карла Людвига, принца Палатинского, который счёл себя оскорблённым тем, что в качестве жениха для Мэри выбрали не его, а Вильгельма Оранского.

В письме к Кристине королева выразила надежду, что её дочь будет счастлива в браке, хотя её будущий муж не был королём.

-Но я хорошо усвоила, - меланхолично добавила Генриетта Мария, - что не королевство приносит счастье и короли не менее несчастны – иногда даже больше, – чем другие.

В тот же день по Лондону разнёсся дикий слух, будто бы французский флот находится на пути в Англию, который собрал огромную толпу у здания палаты лордов, требующую крови Страффорда. Ещё два дня спустя Джон Пим раскрыл планы заговорщиков перед парламентом. Вслед за тем было немедленно принято решение о казни Чёрного Тома, а в Уайтхолл было направлено требование, чтобы королева и её придворные не смели покидать дворец. На что Генриетта Мария гордо ответила:

-Я – дочь ГенрихаIV. Мой отец никогда не убегал от опасности и я не собираюсь этого делать!

Однако её любимому Джермину теперь грозили арест, суд и казнь. Причём, в отличие от Чёрного Тома, в качестве пэра королевства имевшего привилегию быть обезглавленным, Генри должны были вздёрнуть на виселице на Тауэр-Хилл. В то время как гнев Генриетты Марии сменился безысходной скорбью, король быстро поставил свою подпись на специальном ордере, позволявшем конюшему его жены отправиться во Францию. Так, к ярости Джермина, закончился этот этап его карьеры.