Онлайн книга «Три лилии Бурбонов»
|
С последним, как и с герцогом Бекингемом, Генри познакомился в Испании. Конечно, он не рассказывал Генриетте Марии о том, что принц не отличался особыми способностями, поздно научился ходить и говорить и испытывал проблемы со здоровьем. -Он был робок, молчалив, упрям, - так характеризует Карла в своей книге «Герцог Бекингем» французский писатель Дюшен Мишель. - Глубоко осознавая своё королевское достоинство, он, как в общественной, так и в частной жизни, вёл себя сдержанно, что было несвойственно его отцу. У Карла напрочь отсутствовало то, что мы теперь называем общительностью. -Он не проявлял нежности ни к кому, кроме своих собак, - вторит ему писатель Энтони Адольф, - (с которыми разговаривал на особом языке, изобретённым им самим)… Вообще, никто не возлагал на Карла особых надежд, пока после неожиданной кончины его старшего брата Генри Фредерика он не стал наследником престола. По натуре человек слабохарактерный, Карл тоже искал поддержки в ближайшем окружении, но, в отличие от отца, не был замечен в гомосексуальных наклонностях. Джермин же расписал его Генриетте Марии как прекрасного принца с безукоризненным нравом и поведением. Его похвал удостоился также и Бекингем: -Я очень благодарен герцогу за честь и одолжения, оказанные мне в Испании! Неофициальные беседы маленькой мадам с Джермином заложили основы нежной дружбы между ними. В апреле на помощь Кенсингтону король Англии снарядил новое посольство во главе с шотландцем Джемсом Хеем, графом Карлайлем, который привёз с собой красавицу-жену Люси Перси. Карлайл был известен своим богатством и своей утончённостью. Но, в отличие от Кенсингтона, он не был красив. Его лицо Елизавета Стюарт, сестра принца Уэльского, охарактеризовала как «верблюжья морда», зато его фигура была идеальной. Генриетта Мария получила разрешение от матери принять Карлайла и Кенсингтона и дважды со слезами на глазах прочла переданное ей письмо Карла, прежде чем спрятать его в свой шкафчик. Послам, в свой черёд, был передан её портрет. Затем Кенсингтон попросил разрешение на личную беседу с принцессой -О чём это Вы собираетесь говорить с моей дочерью? – с подозрением поинтересовалась Мария Медичи. На что англичанин надменно ответил: -Ничего неподходящего для ушей такой добродетельной принцессы. Но так как флорентийка настаивала на том, чтобы услышать образец «свободного любовного языка», Кенсингтон удовлетворил её просьбу. Выслушав его, королева-мать с улыбкой махнула рукой: -Хорошо! Хорошо! В этом нет ничего опасного! Я доверяю Вам! -Я тоже не злоупотребил её доверием, - доносил посол принцу. – поскольку не слишком отступил от сказанного и всё повторил мадам, которая выслушала меня с радостью и со сдержанной учтивостью поблагодарила Ваше Высочество, велев передать, что чрезвычайно обязана Вам. Таким образом, Кенсингтон считал, что успех переговоров зависит от Марии Медичи. Но Карлайл, поговорив с первым французским министром Ришельё, сразу же предупредил своего повелителя, что именно кардинал является истинным правителем Франции. Дискуссии между ними проходили бурно, наталкиваясь на всё те же подводные камни, что и во время англо-испанских переговоров. Желая погасить свои долги, Яков I хотел, чтобы приданое Генриетты Марии составило 1 000 000 экю золотом. Но, в конце концов, согласился на 800 000 экю. Для сравнения, размер приданого Елизаветы составил 500 000 экю, а у Кристины - 400 000 экю. В отличие от английского короля, Людовика XIII больше волновала религия. Деньги были средством давления на Якова I, от которого Франция хотела получить гарантии по поводу прекращения преследований английских католиков. |