Книга Уроки для графа, страница 37 – Валери Боумен

Как только ее ладонь легла ему на рукав, он вывел ее на середину комнаты, потом повернулся к ней и привлек к себе, словно звуки вальса вот-вот зазвучат.

— Мы… Мы порепетируем танец завтра, — произнесла она дрожащим голосом, и это заметила не только она сама, но и он.

— Да, я помню.

Ни о чем другом, кроме как о его близости, запахе и твердых мускулах под тканью сюртука, Аннабел не могла думать. Одна его рука крепко держала ее, от этого мурашки побежали до самой головы. Другая его рука лежала у нее на талии, рождая незнакомое ощущение жара, растекавшегося по спине.

— Может, нам стоит… попробовать еще раз? — наконец выдавила она, проглотив комок в горле.

— Попробовать что?

— Вы… э… вы п… приглашаете меня на т… танец.

О господи! Похоже, она стала заикой… стоило ему коснуться ее.

— О да, конечно.

Дэвид отпустил ее, отступил, потом отошел. Аннабел наблюдала, как он проделал короткий путь до дверей, и вернулась на прежнее место.

И все повторилось: он опять двинулся к ней, но на сей раз с легкой улыбкой, и сердце у нее затрепетало. Он шел, чтобы опять дотронуться до нее, и она ждала этого с нетерпением. Потом улыбнулась себе, когда вдруг восхитительная мысль пришла ей в голову. Она могла бы сказать ему, что нужно повторить все это, по меньшей мере, раз пять-шесть, если бы захотела. Он нуждается в практике, в конце концов, разве не так?

О, это утро могло бы стать весьма забавным! Действительно забавным!

На следующее утро, пока леди Анжелина читала вслух справочник «Дебретт», Дэвид танцевал с Аннабел. Ему, в общем-то, это не требовалось: его учили в детстве не только иностранным языкам, математике, литературе и естествознанию, но и танцам. Его родители очень любили танцевать, причем не под музыку, а под собственное пение. Иногда мама играла на маленьком пианино, стоявшем в их коттедже в углу, а порой и Марианна. Танцы в доме Элсуортов периодически устраивались. Дэвид решил не говорить своей наставнице, что не новичок в танцах. Во-первых, это выглядело бы как хвастовство, а во-вторых, очень хотелось, чтобы она сама заметила и оценила его умение танцевать. Кроме того, ему было известно, что в Лондоне в моде другие танцы.

— А у вас уже все прекрасно получается, — проговорила Аннабел и опять замурлыкала мелодию вальса.

Дэвид вздохнул с облегчением:

— Ну слава богу! Хоть в чем-то не опростоволосился.

Они проделали еще круг под счет на три четверти, и леди Анжелина заметила:

— Да вы талант, лорд Элмвуд! Очень хорошо! Мало кто способен танцевать вальс с такой грацией, как вы.

Дэвид улыбнулся и впервые почувствовал, что быть графом чертовски здорово. Леди Анжелина все утро твердила титулы, пока у него не начала пухнуть голова. Было мало надежды, что он запомнит всю эту чепуху. Разметку поля сражения, план атаки, координаты врага — это отпечатывалось у него в памяти так, словно было написано на бумаге, но правила этикета и титулы вылетали из памяти, как обрывки слухов из писем тетушки Эмили, которые повторяла Марианна.

Он взглянул на Аннабел. Жалеет ли она о том, что предложила ему помощь? Вчера им пришлось пять раз повторять приглашение на танец. Явно он что-то делал неправильно, потому, что каждый раз, когда они выходили на воображаемый танцевальный пол в центре гостиной, она просила его повторить это вновь.