Книга Поймать балерину, страница 64 – Мария Зайцева

Мне было не понять, как после такого можно спокойно принимать ухаживания других мужчин. А ей, наверно, казалась странной моя жизнь.Тем не менее, Мадлен никогда не осуждала меня, не сказала ни одного плохого слова про мои отношения с мужчиной вне брака. Так кто я такая, чтоб сомневаться в ее благоразумии? Просто сомневаться в ней? Осуждать?Мне было очень стыдно, и остаток вечера я старательно заглаживала свою вину, болтая с Мадлен про мужчин, слушая ее впечатления про мистера Бонье, и распределяя наш гардероб таким образом, чтоб завтра моя Мадлен выглядела наилучшим образом.Сама я присутствовать не могла при их ланче, как раз в театре была репетиция, но Мадлен клятвенно заверяла, что все-все мне расскажет.

— Анни, дорогая…

Вот что меня всегда поражало с мистере Ёроке, так это его  чудесная особенность делать вид, что все хорошо, и у нас по-прежнему прекрасные отношения.Никакой натянутости, никаких взглядов неприятных, ничего! Сама я такой выдержкой похвастать не могла, и уже несколько человек из труппы подходили, чтоб мимолетно уколоть вопросом о том, какая кошка пробежала между мной и импресарио. Значит, не получилось из меня актрисы.

Хотя, на успехах труппы это наше напряжение не отражалось.

Прошло уже более двух недель с премьеры балета – экстраваганца, но интерес, умело подогреваемый проплаченными газетными статьями, афишами и прочим, не пропадал.

В «Мет» на оперу начались аншлаги, и, конечно же, эти часть этих заслуг была и нашей.

Я наслаждалась происходящим… Вернее, наслаждалась бы. Если бы не два огромных «НО».

Первое – мое крайне неустойчивое положение в театре. Мистер Ёрок, несмотря на то, что заключил со мной контракт, всячески подчеркивал, что наш балет – всего лишь эксперимент, и пока рано заявлять о постоянстве, хотя успех был оглушительный, и я подозревала, что другие оперные театры с удовольствием были бы рады перенять опыт «Мета», то есть пустить балет – экстраваганца после основной программы для повышения интереса публики.

Всем известно, что сезонность – одно из отрицательных особенностей нашей профессии.Театр работает с сентября по апрель, а в мае все, кто может уехать, стараются покинуть город.  Побережье, загородные поместья, курорты – туда переносится летняя жизнь богатых горожан. Театры перестают собирать кассы и вынуждены либо уходить на каникулы, либо гастролировать.И потому зимний сезон, с его рождественскими мероприятиями, вечеринками и даже балами, которые по-старинке проводили сильные мира сего,  стремясь как можно больше походить на аристократию девятнадцатого века, по традиции кормил весь год.

Огромным успехом было собирать весь сезон аншлаги!

И, похоже, что «Мета», благодаря нам, плохие времена не коснутся. Кому же не хочется повторить настолько успешный опыт?

Беда в том,  что балетных, да и даже просто людей, умеющих красиво танцевать в составе труппы, было невероятно мало.

Местные варьете годились только для услады мужских непритязательных взглядов, которым, конечно же, было глубоко безразлично умение девочек, задирающих ножки, красиво и плавно двигаться.Притязательная публика, платежеспособная публика в такие места не наведывалась.

А одинокие танцовщицы не делали кассы. Будь ты даже самой Дункан.