Книга Прелестная наездница, страница 27 – Валери Боумен

— А вам не жаль, что из-за вас я сломала ногу? — выпалила Тея.

Его брови взлетели вверх.

— Незачем лазить по ночам по чужим конюшням.

— Я не пыталась его украсть, — повторила Тея.

Лорд Клейтон опять посмотрел на нее.

— И что же вы тогда делали в моей конюшне? Просто любовались?

— Вот именно.

Лорд Клейтон в первый раз в присутствии леди Теодоры не нашелся с ответом, и прошло некоторое время, прежде чем он наконец выдавил:

— Ну нет, вы не можете говорить это всерьез.

— Вы не понимаете! — выпалила Тея. — Алабастер — мой конь! Он принадлежал мне еще жеребенком, а отец его продал.

— Значит, у него были на то причины…

Тея вскинула руку.

— Избавьте меня от своих умозаключений! Вы ничего не знаете!

Вот так ему! Она не намерена ничего объяснять лорду Клейтону. Ему наплевать на ее прошлое, как наплевать на то, что граф продал обеих лошадей, даже не спросив ни Тею, ни ее мать, и уж точно наплевать на то, что она обожает этого коня.

— Вы правы, — согласился лорд Клейтон, — не знаю.

Ну уж нет, ему не удастся вызвать ее на откровения.

— Видите ли, вы не оставили мне выбора. Отказались продать и даже не позволили просто повидать его! Вот мне и пришлось прибегнуть к такому способу.

Клейтон потер подбородок, глядя на нее.

— Это вы назвали его Алабастером?

— Я.

Тея вспомнила тот день, когда только увидела маленького жеребенка. Это было чудо, само совершенство.

— А почему? — спросил Клейтон. — Он же темный как ночь.

Уголок ее рта дернулся в усмешке, она похлопала ресницами.

— Именно поэтому имя ему так подходит. Или ирония ставит вас в тупик, милорд?

Он покачал головой, хохотнув.

— Вам когда-нибудь говорили, что у вас не язык, а осиное жало?

— А вам когда-нибудь говорили, что у вас манеры дикого кабана?

— Нет. Полагаю, мы квиты.

Тея вздернула подбородок.

— Мне бы хотелось вернуться домой, милорд. Там, среди деревьев, привязан мой пони. Если вы окажете мне любезность и отправите за ним лакея, я уеду.

— Вы не сможете ехать со сломанной ногой верхом даже на пони, да я этого и не допущу. Девушке в одиночку в наших краях ночью небезопасно.

— Мне не впервой, — возразила Тея. Как он смеет указывать ей, что делать?

— Препираться не имеет смысла. Вы одеты как мальчишка, лежите на моем диване со сломанной ногой и хотите, чтобы я привел сюда какого-то пони, отправил вас верхом домой и сделал вид, что ничего не случилось?

— Да, — кивнула Тея, — именно этого я и хочу.

— Значит, вы либо перебрали бренди, либо повредились умом.

Она стиснула зубы.

— Ничего подобного!

— Позвольте мне внести ясность, леди Теодора. Несмотря на то что последние несколько недель у меня от вас одни неприятности, я не намерен отпускать вас в ночи одну со сломанной ногой.

Тея лихорадочно соображала, какие есть варианты. Если она останется, то придется признаться доктору Бланшару, кто она такая. И что скажет доктор? А как она сможет объяснить ему свое состояние? Если пойдут слухи, что ее обнаружили в имении лорда Клейтона, одну, да еще одетую как мальчишка, ее репутация будет уничтожена, но что еще хуже, будет опозорен брат.

Но как бы это ни раздражало, Клейтон прав: абсурдно предполагать, что она сможет одна ночью ехать на пони, притворяясь, что ничего не случилось. Нога ужасно болит, Тея даже шага сделать не может, уж не говоря о том, чтобы забраться в седло. Черт, черт, черт! Почему, дважды повидав Алабастера, она не оставила все как есть?