Книга Возвращение герцога, страница 74 – Валери Боумен

— По крайней мере не стало хуже, а это уже хорошая новость – заметил маркиз, смущенно кашлянув.

— Не надо!

Белл почесал затылок:

— Харлоу, я…

— Надеюсь, сейчас ты отказался от своих подозрений? – сказал Филипп, с трудом размыкая сухие спекшиеся губы. – После того как она рискнула жизнью, чтобы защитить меня?

— Ты же знаешь, что да, – ответил маркиз, сложив руки на груди и глядя себе под ноги.

Они уже говорили об этом в первую ночь, после того как Филипп осушил полный стакан бренди. Он так кричал на Белла, что чуть не охрип, но тот терпел, потому что понимал, что другу необходимо выплеснуть боль, горе, печаль и гнев, что так долго терзали его. Однако в тот вечер Филипп ничего не хотел слышать – просто в гневе выскочил из кабинета и помчался к дверям комнаты Софи.

— Я и сам сомневался в ней, Белл! – Филипп покачал головой и уставился на паркетный пол и носки собственных сапог. – На один миг, на долю секунды, когда нас похитили, я усомнился в ней, подумав: а вдруг это она сказала им, где меня найти?

— Откуда ты мог знать?

— А знаешь, почему я в ней сомневался?

Белл поднял голову и, прикрыв ладонью глаза, проворчал явно сожалея:

— Потому что это я был в этом уверен.

Филипп закрыл лицо ладонями, потом медленно повернулся и посмотрел на друга.

— Знаешь, я был готов осыпать тебя проклятиями, но не смог. Ведь я-то ее знал, а ты – нет. И все это случилось с ней из-за меня. Никто больше не виноват.

Белл подошел к другу и положил руку на плечо.

— Таких отважных, как мисс Пейтон, и среди мужчин-то немного: даже хорошо подготовленные агенты не всегда успели бы так быстро среагировать.

Филипп закрыл глаза и тяжело вздохнул:

— Если я ее потеряю, Белл… если она…

— Джентльмены, – раздался спокойный голос в дверях доктора Моррисона.

Филипп мгновенно вскочил, едва не опрокинув кресло.

— Как она, доктор? – тихо спросил Белл.

Доктор покачал головой, нахмурив брови:

— Положение тяжелое, ваша светлость. Очень тяжелое.

Филипп отвернулся и, выругавшись сквозь зубы, с размаху впечатал кулак в стену.

Софи вдруг поняла, что видит свет из-под сомкнутых ресниц, с трудом разлепила веки и растерянно моргнула. Боль тут же пронзила все ее существо. Повернуть голову казалось задачей почти невыполнимой, но она смогла, чтобы осмотреться. Она в постели, вполне удобная постель, но… не ее. Спальня тоже чужая. В окна льется дневной свет, в воздухе витают ароматы лилий и лимонной мастики.

Вдруг она уловила какое-то движение справа, с трудом повернув голову, увидела… отца, который сидел на стуле возле ее постели и спал, уронив голову на плечо.

И тут нахлынули воспоминания. Ей вспомнилось все. Похищение. Плен. Они с Филиппом в подвале. А еще… выстрел. Вот откуда эта боль во всем теле. И вот почему она в постели. Должно быть, она все еще в поместье Филиппа.

— Папа… – Софи хотела сказать что-то еще, но в горле так пересохло, что и это слово, слетевшее с ее потрескавшихся губ, было больше похоже на хриплый стон.

Отец вздрогнул, поднял голову, и ее ужаснул его вид: темные волосы были взлохмачены, под глазами темнели круги, лицо небрито, одежда мятая, шейный платок съехал набок. Растерянно моргая, он огляделся, явно вспоминая, где находится, а потом увидел дочь.

— София, дочка…

Глаза сэра Роджера тут же наполнились слезами.