Книга Жить в эпоху перемен, страница 15 – Елена Елисеева

Я аккуратно высвободилась.

— Нормальный у меня муж, — вяло отмахнулась. — Кофей будешь?

— Потом… После. Потанцуем? — он взял меня за руку и потянул к себе.

Всю жизнь мечтала. Вот удовольствие: топтаться под музыку, идиотски улыбаться, говорить не о чем, скука смертная!

Я аккуратно высвободилась.

— Петь, — честно объяснила ему, — мне некогда. Дело у меня. Проблема. Болею опять же. Кофе будешь, короче?

— Давай лучше коньячку…

И мы хлопнули по рюмашке.

Я задумалась. Татьяна — корова, и это известно всем. На такую бабу нас променял! Надо мстить. Мужика-то я заведу, но вот что с ним делать после завода? Вот вопрос, так вопрос…

… Мне стало как-то неуютно: Петька смотрел на меня не мигая. Платье я себе испачкала, что ЛИ?

— Аня, — сказал он, — хочешь, я тебе свои стихи почитаю?

Час от часу не легче! До утра он сидеть собрался?

— Ты пишешь стихи? — вежливо восхитилась я. — Потрясающе!

Петька хлопнул рюмашку и взвыл:

И умолк.

— Здорово, — фальшиво сказала я. А что еще можно о таких стишках сказать?

Петька молчал.

Да и не стишки это вовсе, бред собачий. Ничего себе рифмочка — «небеса — глаза», а? С похмелья он эти стишата лепил, что ли?

Петька молчал, смотрел и не мигал.

Батюшки-матушки, осенило меня. Совсем я, братцы-сестрицы, ополоумела! Он же меня обольщает, самым натуральным образом обольщает. Вот, помяни черта: не успела решить завести мужика, как он и завелся. И всерьез, кажется, завелся, как бы кидаться не начал, как бы у него до экстаза дело не дошло.

Я предвкусила потные Петькины объятия, содрогнулась и загоревала. Наверное, я все-таки ненастоящая новая русская. Прочитайте любую книжку, посмотрите любой фильм: чуть что, новые русские неистово обнажаются и, судорожно сотрясаясь, рыча и стеная, приникают к чреслам. При первой возможности, уверяю вас.

С ужасом представив Петьку, приникшего к чреслам, я на всякий случай обхватила их покрепче руками и твердо перевела разговор в интеллектуальное литературное русло. Для Петькиной сублимации и собственной безопасности.

— Ты знаешь — с достоинством, как поэт поэту, сообщила ему, — я тоже когда-то писала. В юности. Одному мальчишке, однокласснику, стих написала. Хочешь, прочитаю?

— Конечно, — прошептал он и опять стал придвигаться.

Я отодвинулась и с выражением продекламировала:

— Рифмы, конечно, ни к черту не годятся, но ведь что-то в этом есть, Петя? Ты как считаешь? Весь класс смеялся…

Он резко позеленел.

И тут распахнулась дверь.

На пороге возник бледный муж.

— Что это у вас происходит? — подозрительно спросил он.

Петька резко побагровел.

— А безобразный кутеж, — моментально нашлась я. — Оргия, одним словом.

Как в старом анекдоте, скажете вы, и станет вам любопытно: а что потом-то было? Кто кого в окошко выкидывал? Все верно, имеете полное право поинтересоваться, да и кому скандальчики не интересны?