Книга Дорога сна, страница 77 – Елена Елисеева

— Не твоё дело! — отрезал Этьен, сверкнув глазами. Леон откинул голову назад и коротко расхохотался.

— Значит, любишь… Эх, жаль девчонку! Каково-то ей будет смотреть, когда её любимый заболтается на виселице? Хотя, думаю, она недолго будет горевать — быстро утешится в моих объятиях. Уж я-то буду понадёжней, чем ты, да и поопытней, если уж на то пошло…

— Что ты такое несёшь? — нахмурился Этьен.

— А ты думал, она хранит тебе верность? — Леон расхохотался самым неприятным смехом, какой только мог изобразить. — Здесь, где столько здоровых и сильных мужчин? Бертрану она не нужна, у него есть Гретхен, а вот я — я не мог пройти мимо такой красавицы! Вивьен, конечно, не рассказала мне о тебе — я сам догадался. Мне плевать, сколько у неё мужчин — хоть два, хоть десять. В конце концов она всё равно достанется мне.

— Ты лжёшь! — голос Этьена задрожал. — Это возмутительная наглая ложь!

— Так спроси у Вивьен сам, когда Чёрный Жоффруа разрешит тебе перестать изображать из себя сторожевого пса и побежать к своей любимой, — продолжал насмехаться Леон. — Спроси прямо, с кем она проводит дни, когда ты не можешь быть рядом с ней. С кем она обнимается в тёмных углах замка Бертрана. Посмотри, как задрожат её губы и затрепещут ресницы — они у неё всегда трепещут, когда она смущена. А какая она мягкая, нежная, как она стонет, когда…

Этьен резко сорвался с места, кинулся к Леону и со всей силы ударил его по лицу. Тот был готов и успел смягчить удар, чуть повернув голову. Правая скула вмиг онемела, Леона откинуло назад, он упал на спину, слава Богу, не стукнувшись пострадавшим ранее затылком.

— Скотина! — как-то необычайно высоко взвизгнул Этьен и замахнулся ногой, готовясь ударить лежащего, но Леон резко вскинул свои ноги, подсёк ими разбойника под щиколотку, и тот с воплем полетел наземь. Не дожидаясь, пока он поднимется, Леон снова двинул связанными ногами прямо по голове упавшего — раз, другой. После второго удара Этьен обмяк, уткнувшись носом в землю, так что Леон даже испугался — не перестарался ли он? В его планы не входило убивать юношу. Но тот глухо застонал, бессильно мотая головой, ноги его заскользили по земле, руки с растопыренными пальцами слабо дёргались.

— Я случайно, — пробормотал Леон, не зная, зачем: кроме него, оценить шутку всё равно было некому.

Теперь требовалось действовать быстро. Он подполз ближе к оглушённому, вытащил у него из-за пояса запримеченный ранее нож и принялся перерезать верёвки. С руками пришлось повозиться, ноги освободить было легче, и вскоре Леон уже связывал обрезками верёвок мычащего Этьена. Чтобы заткнуть юноше рот, пришлось оторвать лоскут от его и без того потрёпанной одежды: он в любой миг мог прийти в себя и позвать на помощь.

— Я солгал, — прошептал Леон, не зная, слышит ли его разбойник. — Не было у нас ничего с Вивьен. Я это сказал лишь затем, чтобы разозлить тебя.

Потом он поднялся на ноги, сунул нож за голенище и пустился прочь, стараясь не издавать лишнего шума и вертя головой во все стороны, чтобы снова не нарваться на разбойников. Он провёл в лесу несколько часов, и теперь всё тело дрожало от холода и слабости, живот предательски громко урчал, напоминая о том, что Леон покинул замок, не позавтракав, голова после удара всё ещё побаливала и кружилась, затёкшие руки и ноги плохо слушались. Следуя за Вивьен, Леон кое-как запомнил тропинку и теперь отчаянно искал глазами ориентиры — причудливо изогнутые стволы, обгоревшие деревья, огромные пни, ямы и провалы в земле. Каким-то чудом он выбрался на основную тропу, шатаясь, кинулся по ней прочь, уже почти не чувствуя ног от усталости, и хрипло застонал от облегчения, различив впереди просвет. Он сумел обнаружить логово разбойников, сбежал из плена и выбрался-таки из этого проклятого леса!