Онлайн книга «Дорога сна»
|
— Порол, да так, что она порой неделю сидеть не могла! Плакала, конечно, просила прощения, он её после каждой порки обнимал, утешал… Что поделать, госпожа? Кто жалеет розги, тот губит ребёнка. И меня в детстве секли, и Луи, и господина де Труа, наверное, тоже… Всем нам в детстве доставалось! — Мне — нет, — внезапно охрипшим голосом проговорила Аврора. — Меня ни разу в жизни не пороли. Анна в ответ на это лишь недоверчиво покачала головой. Аврора, которую всё ещё слегка мутило от представленной картины истязания, с трудом выдавила из себя следующий вопрос: — А за что дядя бил племянницу? — Да мало ли за что! — Анна всплеснула руками. — За разбитую чашку, за разлитые чернила, за то, что убежала на прогулку без спроса, за то, что сунулась в подземелье замка, за то, что сказала что-то не то при гостях… Авроре подобное казалось дикостью, но служанка говорила об этом как о чём-то совершенно естественном. Тряхнув головой и заметив, что она, кажется, начинает перенимать жесты Леона, Аврора вернулась к самому важному: — Я понимаю, что вам тяжело об этом говорить, но всё же постарайтесь вспомнить. Когда тело Люсиль привезли сюда, вы его омывали? Анна кивнула, губы её задрожали, глаза вновь наполнились слезами. — Омыла её, мою ласточку, нарядила в последний путь… Думала, если Бог даст дожить, буду на свадьбу её одевать, а оно вот как вышло… — На ней были какие-нибудь украшения, когда она сбежала рано утром? Или, может, у Люсиль был с собой кошель с деньгами? — Нет, — Анна решительно покачала головой. — Не было на ней никаких украшений: ни бирюзовых серёжек, ни агатовой броши, ни её любимого кулона на серебряной цепочке. Да и какие украшения — она выбежала чуть ли ни в чём мать родила, какие уж тут украшения? Эти нелюди, они, небось, не увидели драгоценностей, разозлились и убили мою девочку, — голос её задрожал от гнева. — А так бы глядишь, жива осталась… — Она пыталась сопротивляться? Может, поцарапала или укусила нападавшего? — А ведь точно, поцарапала! — глаза Анны вспыхнули неожиданной радостью. — Она до последнего боролась, моя птичка! На правой руке у неё два ноготка сломаны, и кровь под пальцами была! Поцарапала она насильника, как пить дать поцарапала! — Насильника? — Аврора ухватилась за это слово. — Вы думаете, над Люсиль было совершено насилие? — А как же иначе? — теперь в голосе служанки появился гнев. — Вы будто не знаете, что мужикам надо! Не нашли драгоценностей — решили чего другого с неё получить! Надругались они над моей девочкой, а её и защитить было некому… — На ней были следы насилия? — напирала Аврора, стремясь предотвратить новый поток слёз Анны. — Синяки на бёдрах, кровь, может быть, следы семени… — Да что же это такое! — плачущим голосом воскликнула старушка. — Совсем у вас сердца нет, что ли? Думаете, я бы полезла к ней… между ног? — на её сморщенных щеках загорелись красные пятна, то ли от негодования, то ли от стыда. — Омыла я её и синяки видела — у неё все руки были в синяках! А уж что там у неё между ног творилось — не ваше дело! — она громко всхлипнула. — Про кровь хотите знать? Она вся была в крови, моя ласточка, вся истерзана! Ей грудь ножом проткнули, а вы… — она зашла судорожным рыданием. — Если на бёдрах Люсиль не было ни крови, ни синяков, может, её не насиловали? — кротко предположила Аврора, но это вызвало лишь новый поток всхлипов и возмущений. Терпеливо подождав, пока он иссякнет, она тихо произнесла: |