Книга Дорога сна, страница 27 – Елена Елисеева

Аврора обнаружила у себя способность проникать в чужие сны ещё в детстве. Тогда это не казалось ей чем-то из ряда вон выходящим. Родителям она о своём даре не рассказывала, поскольку даже маленькой понимала, что подсматривать чужие сны так же неприлично, как подглядывать за купающимся человеком, друзей же по играм у неё не было. Повзрослев, Аврора осознала, что способна делать то, что даётся далеко не всем людям, возможно, даже никому на свете, кроме неё, и это знание как напугало, так и обрадовало её. Она боялась, что рано или поздно кто-то догадается о её способностях и её казнят как ведьму, но в то же время радовалась тому, что теперь может знать самые сокровенные тайны людей. Если в детстве её бросало из сна в сон, и она даже не сразу поняла, что попадает в чужие сновидения, то с возрастом она научилась управлять своими способностями и теперь могла сама выбирать, в чей сон входить и входить ли вообще. Также Авроре узнала, что у её дара есть определённая граница, которая, судя по всему, пролегала где-то возле владений её и Бертрана де Мармонтеля, поэтому она не могла, скажем, душой перенестись к Лувру и подсмотреть сны его величества Людовика XIV.

Правда, Авроре этого вовсе и не хотелось. Чем больше она видела чужих снов, тем больше понимала, какой ужас творится в головах у некоторых людей, понимала, что одни из них во снах исполняют самые грязные и жестокие мечты, а другие терзаются совершёнными наяву деяниями. Самыми невинными из таких снов были сон замученного слуги, до полусмерти избивающего своего господина, или сладостное видение крестьянина, в мечтах изменяющего старой растолстевшей жене с молоденькой пастушкой. Очень быстро Аврора пресытилась людскими тайнами, страхами, тревогами и желаниями и предпочитала смотреть свои собственные сны.

О её даре не знал никто — ни родственники, ни друзья, ни даже муж. В сон Виктора Лейтона она заглянула лишь однажды, перед самой свадьбой, в надежде убедиться, что будущий муж не будет груб и жесток с ней. Сновидения Виктора были окрашены в нежно-сиреневый цвет, а он в них катался на лодке по озеру, полному белых кувшинок. Тогда Авроре подумалось, что белые цветы означают долгую и счастливую совместную жизнь. Как же она ошибалась…

После смертей и потерь близких людей, постигших её, Аврора ожидала, что её дар притупится от горя и пролитых слёз, но он как будто даже стал сильнее. Поскольку её собственная жизнь была чересчур скучна, уныла и однообразна, она не могла отказать себе в удовольствии подсмотреть чужую жизнь хотя бы во снах, пусть днём и корила себя за это. Секреты, увиденные и услышанные во сне, Аврора никогда и никому не рассказывала и вообще никак их не использовала — до недавнего случая.

В этот осенний день ясное небо внезапно заволокли тучи, затем полил дождь, и Аврору сразу же охватила сонливость. Она прилегла в своей комнате, закрыла глаза, и почти в тот же миг душа её покинула тело. Это всегда пугало Аврору: а что, если на этот раз она не сможет вернуться? Если тело её так и останется лежать на постели, а душа застрянет в мире снов и будет вечно метаться над холмами и лесами, не в силах вырваться? Но другим способом переместиться в чужие сны было невозможно, и она в очередной раз рискнула. Процесс был знаком ей с самого детства: она обретала пугающее и одновременно пьянящее ощущение бестелесности, взлетала над телом, как птица, пролетала сквозь потолки и крышу, какое-то время парила над замком, а потом отправлялась туда, куда хотела. Она находила спящего человека: каждый спящий, которого она видела, был окутан клубящейся дымкой, и у каждого был свой цвет — Аврора за всё время своих полётов во сне не видела двух одинаковых. Её собственная дымка была чёрной с серебристыми искрами, похожими на звёзды на ночном небе, — Аврора могла видеть эту дымку вокруг себя, когда вылетала из тела. Подлетая к спящему человеку, она входила в его дымку и погружалась в чужой сон.