Книга Алхимия и ее жертвы, страница 5 – Флавия Майер

Зачем она здесь? Из приличий? Аду приняли как неудобного гостя. Она призналась себе, что бесполезна для семьи. Она дала деньги на похороны, но это воспринималось как должное. В прошлый раз принесла лечебных зелий, которые помогают только при не серьёзных болезнях. Как еще она может им помочь?

В доме стоял смрад, от которого у Ады слезились глаза. Ей казалось, ее поместили в разжиженный пудинг, что застревал в горле и вызывал дурноту. Отвращение к комнате лишь усиливалось, всем существом она стремилась покинуть дом, который заполонили несчастья.

Хейан лег спать на дальнюю кровать. Зимой он ссорился с женой чаще всего. Летом в их квартале наступало относительное благополучие: он выезжал за город на уборку урожая; но зимой работы для бедняков было не найти.

Смерть не считалась в семье чем-то страшным или таинственным. Она приходила к Гастангсам почти каждый год, считалась гостем, к которому всегда готовы, но не радовались его приходу. С самого появления этой семьи постоянно случались трагедии, потому ещё с детства каждый знал, что может умереть от болезни или несчастного случая. Таким образом, смерть, скорее, виделась досадным обстоятельством, нежели глубоким потрясением.

Тело закопали. Семья молча наблюдала, как очередной родственник уходил под землю. Ада не обронила ни слова, и вскоре отправилась обратно в Орк-энд. Солнце клонилось к горизонту. Она направилась не по кратчайшему пути, а через район Менег-Энд, центральный район города. Именно здесь сосредоточилась светская жизнь: кафе и театры день и ночь развлекали сливки высшего эльфийского общества. Богатейшие из эльфов снимали квартиры в Менег-энде. Улицы походили на оживший модный журнал. Мимо Ады щеголяли эльфийки в элегантных туалетах. Она отвлеклась на разглядывание нарядов прохожих. Ада запоминала платья, распознавала ткани и отделку, любовалась уборами и представляла себя в них.

Что же привлекло её внимание на этот раз? Шелковое фиолетовое платье, отделанное полосой шелка того же цвета: она начиналась у плеч, сужалась к талии и расходилась к концу юбки. Такой же окантовкой были отделаны края рукавов. Ада видела похожий туалет в журнале. Это платье оказалось эльфийке не по возрасту – уж слишком старило!

Ещё одна находка: юбка черная, из набивной тафты с синими цветочками. К ней синий бархатный зуав, вышитый оранжевым сутажом, кисейная шемизетка складками с широкими рукавами на окантовке. Идеальное платье для дома, но не для променада.

Также Ада увидела черное тафтяное платье: низ юбки отделан тремя клетчатыми оборками. Лиф гладкий, застегнутый на пуговицы, обтянутый клетчатой тафтой. Пояс клетчатый, длинными концами. В середине черный тафтяной буф, верх и низ гладкие и клетчатые. И в том, и в другом прорезана посередине фигура в виде ключа, напоминающая греческий узор. Какая красота! Истинный показатель статуса!

Все эти нарядные дамы напоминали пудинги разных вкусов; эльфийки утопали в пышных разукрашенных туалетах. Ах, вот бы одеваться так же, как они! Ада фантазировала, какой наряд ей подойдет. Может, ее украсит розовая кисея? Или оранжевый поплин удачнее подчеркнет теплый оттенок ее кожи? Как хочется походить на всех этих пудинговых принцесс! Ада уныло вздохнула: после смерти брата она четыре месяца будет носить только одно платье, траурное.