Книга Невеста-наследница, страница 112 – Мэдлин Хантер

У дверей с обеспокоенным видом топтался дворецкий. В спальне Николас обнаружил камердинера Квентина, который проветривал комнату. Даже при открытых окнах здесь чувствовался кислый запах рвоты. Квентин лежал на кровати, осунувшийся и измученный.

Николас склонился над кроватью.

— Это та болезнь, о которой мы говорили, дядя?

Квентин покачал головой:

— Нет, мне сказали, я съел что-то испорченное. Таково, во всяком случае, было заключение врача, который меня осматривал.

— Ты съел что-то на ленче? В Мелтон-парке никто не заболел.

Дядя закрыл глаза.

— Может быть, это из-за лимонных пирожных. У них был отвратительный вкус. В конце концов я выбросил их в помойное ведро для свиней.

— Ты ел их до или после ленча?

— После. Я их сразу заметил. Мне они всегда нравились. Повар сказал, что сделал их для тебя, что ты их любишь. Ему не хватило лимонов, чтобы приготовить на всех. Я вернулся с пикника раньше остальных, и они еще стояли на кухне, так что я съел одно. Не нужно было. Слишком жаркое солнце, а мне и так уже было нехорошо. Увы, мне не хватило силы воли. – Дядя глубоко вздохнул. – Прости, меня клонит в сон.

Николас подождал несколько мгновений, пока дядя не задремал. Вид больного мучительно напомнил ему другую картину. Много лет назад он наблюдал, как другой его родственник быстро слабел под натиском недуга, цепляясь за покидающие его силы. Старшему поколению Редноров не повезло, многие его представители прожили недолгую жизнь.

Выйдя из покоев дяди, Николас обратился к дворецкому:

— Вы уже известили сыновей своего господина о его болезни?

— Он приказал нам не делать этого, ваша светлость.

— А я приказываю вам немедленно отправить к ним вестника. Они сейчас меньше чем в часе езды отсюда и должны увидеться с отцом. И пусть ваш человек попросит повара незаметно узнать у слуг, не заболел ли еще кто-нибудь из гостей прошлой ночью.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Поговорив с дворецким, Николас спустился на кухню. Повар Квентина стоял у очага, помешивая что-то в большом котле. Увидев Николаса, он отскочил назад и быстро вытер руки о фартук.

— Ваша светлость!

— Расскажи мне о лимонных пирожных, – потребовал Николас.

— Их готовил не я, клянусь. Ваш повар – тот, который приехал из Лондона, – привез их уже готовыми. Их было всего шесть штук, они лежали на красивой маленькой тарелочке. Вон она! – Повар указал на фарфоровую тарелку, лежавшую на столе. – Он сказал, что пирожные были предназначены только для вас, так как в оранжерее созрело мало лимонов и их не хватило на всех гостей. Они были приготовлены только для вас и дамы, которая любит венские сладости. Какой-то особый рецепт, так он сказал.

— Но, по словам дяди, после ленча пирожные все еще были здесь.

— Когда стало известно, что ни вы, ни леди не приедете на пикник, их собирались отослать назад. А когда, вернувшись с пикника, мы стали упаковывать то, что привезли из Мелтон-парк, их уже здесь не было. Пирожные выбросили в помойное ведро.

Значит, злополучные пирожные были испечены в его собственном доме, вероятно, рано утром. Они простояли на обеих кухнях неизвестно как долго и, возможно, просто испортились. Или все же кто-то приложил к ним руку…

Десерт предназначался для него и для леди, то есть для Айрис. Николас вспомнил, с каким удовольствием она ела венские сладости у него на террасе в Лондоне. Если бы Айрис попробовала эти лимонные пирожные, то вполне могла бы серьезно отравиться. Или даже хуже.