Книга В тебе моя жизнь..., страница 509 – Марина Струк

В гостиной было много господ и дам, но она же перво-наперво заметила Вареньку Соловьеву и сразу поняла, кто к ним прибыл с визитом. Так и есть, но сначала к ее руке подошел Арсеньев, причем она едва узнала его — Павел Григорьевич за время, проведенное в деревне, отрастил себе бакенбарды в английском стиле^[472].

— Bonsoir, Павел Григорьевич! С Рождеством Христовым вас! Насилу вас узнала, — Арсеньев взял ее ладони и сердечно пожал их. — Что Жюли? Какие вести? Не томите!

— С Рождеством Христовым, Марина Александровна, — улыбаясь, ответил ей тот. — Благодарствую, в семье все хорошо. На Анну Зимнюю^[473] появилась у нас Анна Павловна Арсеньева. Юлия Алексеевна в полном здравии и шлет вам свои приветы и наилучшие пожелания.

— Ах, как это прекрасно! — обрадовано воскликнула Марина. — Я так рада за нее! Нынче же напишу к ней.

А затем Арсеньев отступил в сторону и пропустил к ней Сергея, стоявшего подле него, приложиться к руке хозяйке. Марина изо всех сил старалась сделать вид, что ей совершенно безразличен его визит нынче, хотя рука, что он поднес к своим губам, слегка потрагивала.

— С Рождеством Христовым, Марина Александровна, — произнес он, при этом его глаза засветились только для нее одной теплом и нежностью. И, несмотря на то, что из дальнего угла гостиной за ними наблюдал, не таясь, Анатоль, беседовавший с князем Вяземским, Марина не могла не улыбнуться Сергею.

— С праздником вас, Сергей Кириллович.

— Позвольте преподнести вам и вашей дочери небольшой подарок, — Сергей поманил лакея, и тот подступил к ним, держа на руках поднос. — Мы с Павлом Григорьевичем были нынче днем в Гостином дворе и не могли не приобрести это.

Сергей взял с подноса небольшую книжицу и подал Марине. Это была вышедшая в прошлом году сказка Гофмана «Щелкун орехов».

— Я знаю, вы любите Гофмана, — улыбнулся он. — Уверен, вашей дочери тоже понравится эта рождественская история.

Кроме этого, Марине была передана искусно выполненная шкатулка из красного дерева с позолоченными вставками на крышке. Заметив, что к ним направляется Анатоль, Марина быстро поставила ее на этажерку, что была рядом.

— Мой ангел, не думал, что вы нынче сойдете вниз к гостям, — муж приобнял Марину за талию, широко улыбаясь друзьям. — Поутру все по богадельням, по богоугодным домам. Не может усидеть в доме в такие дни. Добросердечная моя женушка! Поберегла бы себя да дитя наше.

Это было против правил хорошего тона — вот так в открытую заявить о положении Марины, хотя оно было прекрасно заметно постороннему глазу. Но Анатоль не смог отказать себе в этом, видя, как его жена улыбается Загорскому. Ревность, спавшая в нем до сих пор глубоким сном, вновь подняла голову. Женился бы тот поскорее что ли!

— Слышал, ты вышел в полк? — обратился Анатоль к Сергею. Тот коротко кивнул в ответ.

— Да уж, пришлось. Об отставке государь и слышать не желает.

— И не стоит даже думать о ней. Успеешь еще отдохнуть-то! Будет, будет! Теперь верстовыми шагами вверх пойдешь, — подмигнул ему Анатоль. — Оглянуться не успеешь, как майором станешь. Пора-пора, мой друг! Полно тебе в низких званиях все ходить, чай не юнец уже.

Сергей ничего не ответил ему, только сверкнул глазами, извинился и отошел в сторону, где его невеста сидела в кружке дам, встал позади ее кресла.