Книга В тебе моя жизнь..., страница 462 – Марина Струк

Анатоль стал шарить руками по дну, стараясь нащупать круглый тяжелый мячик, но ему никак это не удавалось. Он то и дело натыкался на водоросли или палки, что валялись на дне, злясь на дворовых, что плохо почистили пруд. Наконец он нащупал мячик и рванул руку вверх, зажав его пальцами.

— Merde!^[424] — вырвалось у него при этом так громко, что долетело до ушей дочери, стоявшей неподалеку, которая с явным удовольствием повторила услышанное слово. Марина укоризненно воскликнула:

— Анатоль, mon Dieu, что за слова?!

— Я чуть не оторвал себе палец, а тебя интересует только мой vocabulaire^[425]! — отрезал Анатоль и бросил свой трофей, выловленный из пруда, дочери. Та тут же убежала сопровождаемая своей маленькой свитой, а Марина шагнула к мужу.

— Дай взглянуть, что там, — потребовала она. Он оглядел свою руку и пострадавший палец с небольшой ссадиной.

— Все равно merde, что бы ты ни говорила. Я потерял кольцо, — Анатоль показал ей безымянный палец правой руки. — Зацепился за какую-то палку, когда вытаскивал мячик, оно и слетело. Diable!^[426]

Ни он, ни она не хотели думать о том, что означает эта потеря по народным приметам, старательно обходя эту тему при дальнейших разговорах. Тут же кликнули дворовых, что полезли в воду шарить по дну и искать потерянное барином кольцо. Но, несмотря на все усилия, потеря так и не отыскалась, как усердно не старались слуги. «Словно в воду кануло», — говорили они, не улавливая иронии.

— Как это? Куда ему деться оттуда? Ищите усерднее! — злился Анатоль, и только когда совсем стемнело, разрешил остановить поиски пропажи.

Но кольцо не отыскалось и спустя несколько дней усердных поисков, когда Анатолю пришло время возвращаться на службу. Он пришел перед отъездом к этому проклятому пруду, чтобы взглянуть в мутную воду, будто смог бы тогда разглядеть свое обручальное кольцо на дне. Он стоял у самой воды и напряженно вглядывался в пруд. На ум пришло воспоминание, как его свеча погасла во время их венчания с Мариной несколько лет назад, и внезапно на него повеяло холодом в это жаркое августовское утро.

Прощаясь с супругой на крыльце усадебного дома, Анатоль вдруг прижал ее к себе, крепко обнял, пряча лицо в ее волосах. Они долго обсуждали предстоящие торжества в Москве, и было решено, что в виду Марининого нездоровья (ее по-прежнему одолевали дурнота, головокружения и слабость) она на этих празднествах присутствовать не будет. Но она все же обещала мужу приехать в столицу, чтобы вывести юную сестру Анатоля в свет.

— Я прошу тебя, найди кольцо, — просил Анатоль, сжимая ее в своих объятиях. — Осушите пруд, сделайте что угодно, но найдите его.

— Хорошо, — кивнула Марина. — Когда ты планируешь приехать за мной сюда?

— Думаю, не раньше Михайлова дня. Сама понимаешь, празднества скорее всего растянутся. Я заберу Катиш из пансиона и привезу сюда. А потом мы все вместе поедем в Петербург, — он немного помолчал, а потом проговорил. — Быть может, стоит взять Катиш на московские празднества?

— А кто будет ее patronner^[427]? — встревожилась Марина. — Не думаю, что это хорошая идея. Мы ведь не знаем, готова ли она.

— Не спорь со мной, — отрезал Анатоль и отстранился от нее. — Я думаю, ее достаточно подготовили в пансионе. А патронессой сможет выступить княгиня Юсупова. Я попрошу ее. Все решено, Катиш будет моей спутницей на время этих празднеств. Ну, до свидания, моя родная, — Анатоль поцеловал сначала одну ее ладонь, затем вторую, после прижал обе к сердцу. — Храни себя и Леночку в здравии.