Книга В тебе моя жизнь..., страница 404 – Марина Струк

Они смогли обмануть остальных гостей, не посвященных в их тайну, но утаить их незримую связь, установившуюся сейчас меж ними, от Анатоля они не сумели. Он ясно видел, как Марина смотрит на Загорского и какие ответные взгляды тот посылает в ответ, и тщательно лелеял в себе ту ярость, что разливалась по венам.

Подожди, дорогая, думалось ему, я вижу твой проступок, не слепой же я, в конце концов. Я просил тебя уважать меня и мои решения, а ты так пренебрегла ими нынче… Подожди же…

Танец окончился, раздались бурные аплодисменты, и Анатолю показалось, что слишком уж бурно хлопает француз, стоявший рядом с ним во время танца. Он не мог не поморщиться недовольно, сейчас даже выкрики «Adorable, divin, délicieux!^[331]», что раньше так льстили его самолюбию, вызывали в нем только раздражение.

— Permettez moi accompagner votre épouse a diner?^[332] — вдруг обратился к нему французский офицер, когда Марина подошла к ним. Анатоль кивнул ему рассеянно, давая свое согласие, и тот под звуки полонеза повел его супругу в парадную столовую особняка Львовых. Воронину ничего другого не осталось, как предложить руку Жюли. Весь путь она молчала, изредка кивая его вежливым репликам, и Анатоль не мог не разозлиться еще пуще, видя явное неодобрение своим поступкам в ее поведении. Почему они все на ее стороне? Разве не видно, кто в этой ситуации наиболее пострадавшая сторона?

За столом Анатоль не пропускал ни одного тоста. Более того, он старательно опорожнял свой бокал в промежутке между здравицами, что вызвало недоуменный взгляд Арсеньева, сидевшего через одну персону по правую руку от него. Анатоль заметил, как переглянулся тот укоряющим взглядом с Загорским, и чуть было не фыркнул во весь голос. Так смотрят, словно сами никогда и капли спиртного в рот не брали. И потом — это его дело, сколько и когда пить. Никто ему здесь не указ!

Он исподтишка наблюдал за своей женой, сидевшей напротив него чуть сбоку. Рядом с ней занял место тот французский офицер, сейчас соловьем певший многочисленные комплименты ее красоте, грации и изяществу. Марина казалась сейчас такой задумчивой, такой грустной, что у любого сжалось бы сердце. У любого, но не у него. Анатоль знал, какая коварная изменница и лгунья скрывается за этой маской вежливого внимания, как лжива ее сущность за красивым лицом. Подожди же, дорогая, думалось ему, и он снова и снова отпивал из бокала вина.

Марина даже не сразу поняла, насколько он пьян, когда они ждали, пока подадут их экипаж, попрощавшись с хозяевами в конце вечера. Он отлично держался на ногах, его речь была членораздельна, и она сначала решила, что ей показалось, что он много пил нынче за столом. Но вот подали карету к крыльцу, и Анатоль вцепился в ее локоть.

— Пойдем, дорогая, пора ехать домой, — он потащил ее к экипажу, а Марина немного замешкалась, и это привело к тому, что Анатоль оступился и едва не упал со ступенек. Тут же ему помогла выпрямиться сильная рука. Анатоль взглянул через плечо на удержавшего его от падения и нахмурился.

— Благодарю, я немного оступился, — бросил он Загорскому, стоявшему рядом с ними на ступеньках. Позади того стояла чета Арсеньевых, чья коляска стояла за экипажем Ворониных. Павел смотрел на Анатоля недовольно, Юленька же старательно отводила глаза в сторону, кутаясь в шаль от прохладного ветра.