Онлайн книга «В тебе моя жизнь...»
|
К ужину неожиданно прибыл Анатоль, отпросившись в отпуск на несколько дней. Его появление весьма удивило Марину, ведь тот, судя по всему, выехал из Петербурга чуть ли не сразу, получив ее записку о приезде Арсеньевых в Завидово. Неужели он так хотел увидеться со своим другом, что оставил свою службу, когда только недавно брал трехдневный отпуск? Друзья неловко обнялись при встрече. Их соединение так мало походило на нежность и эмоциональность встречи их жен. Каждый в душе имел на другого обиду и злость, к которым присоединялось чувство вины перед друг другом. За ужином обсуждали путешествие Арсеньевых за границу, нравы и быт Европы. Анатоль же в свою очередь рассказывал о том, что происходит в свете Петербурга. — Вы встречали госпожу Ливен? — переспросил он у Арсеньева в ходе неспешной беседы за столом. — Да, в Баден-Бадене прошлым летом, — ответил ему тот, пригубливая вина. — Она затем, кажется, уехала в Париж, n'est-ce pas, ma cherie ami? — Да, именно. Не могу понять, что ее туда влечет, — пожала Юленька плечами. — Такой грязный город! — Может быть, ее тоска, — предположила Марина. — Потерять сразу двоих детей! C'est terrible![243] — Ее туда влечет Лондон, — сказал Анатоль. — Что весьма печально, ибо император желает, чтобы она воротилась в Петербург. Чувствую долгую переписку с графиней, потому что это желание идет вразрез с ее чувствами. Но ей придется поступиться ими, другого выхода нет. Марина же более не особо прислушивалась в разговор. Ей были вовсе неинтересны обсуждаемые темы и персонажи, она словно отключилась от беседы и очнулась лишь тогда, когда Арсеньев вдруг заметил сегодняшнюю дату. — Сегодня шестое, — проговорил он и вдруг поднял на нее глаза, словно укоряя за то, что она забыла об этом. Я вовсе не забыла, хотелось сказать Марине, но она промолчала, лишь глотнула очередной глоток вина. Анатоль же в догадке прищурил глаза. По его виду она поняла, что ей предстоит нынче ночью длинный разговор наедине в тиши спальни. — Я думаю, предпочтительно умолчать о том, что вовсе не следует обсуждать, — медленно проговорил он, глядя на Арсеньева. — Ne doute pas[244], — ответил ему не менее холодным взглядом тот. В комнате явно почувствовалось, как накалилась обстановка. Анатоль резко отодвинул стул и поднялся. — Я думаю, нам с Paul’ем лучше выпить коньяка в моем кабинете, дамы. Мы присоединимся к вам за десертом. Прошу простить нас. Уже в кабинете он повернулся к Арсеньеву и резко, чуть ли не зло спросил: — Зачем ты делаешь это? — А ты? — переадресовал ему вопрос тот, опускаясь в кресло. — Я ушам своим не поверил, когда мне рассказала Марина о том, что ты полностью подтвердил, что Серж был способен на такое… такой обман. Зачем? Ты ведь прекрасно знаешь, равно как и я, что это невозможно. — Знаю, — подтвердил Анатоль. — Знаю, но никогда не скажу ей этого. Арсеньев вздрогнул — столько огня было в этих словах, столько запальчивости. Он в удивлении смотрел на своего собеседника, словно не узнавая его. Сейчас перед ним был вовсе не тот Анатоль, что клялся на крови всегда быть рядом с другом и никогда не предавать его. Чужой холодный человек. — Зачем ты так? Ведь мы когда-то были так близки друг к другу… — Да, до тех пор, пока Серж не предал меня. Ведь Марина была моя с самого начала. Он не имел ни малейшего права так поступить со мной! |