Книга В тебе моя жизнь..., страница 198 – Марина Струк

— Я рад, что у меня скоро появится большая семья, коей я были лишен почти с малолетства, — ответил Анатоль, целуя той руку в знак приветствия. — Поверьте, я получаю от этого не меньшее удовольствие, чем вы. Так позвольте мне удовольствоваться и далее, — он опять окинул взглядом комнату и продолжил, более интимно приглушив голос. — А Марина Александровна…? Как она?

— Ах, Анатоль Михайлович, нашими общими молитвами ее здоровье идет на поправку. Но вот душа… Душу так быстро не исцелить, — она немного помолчала, а потом тихо продолжила. — Примите мой совет, как от вашей будущей belle-mère: вы должны как можно скорее обвенчаться с моей дочерью. Тетушке стало совсем плохо, как бы не было повторного удара, а он, как вы знаете, всегда роковой. А Марине сейчас очень нужна поддержка, ей нужна опора, коей вы будете для нее. Только вы сумеете заставить ее вновь вернуться к жизни.

Анатоль задумался. Ему совсем не по сердцу была такая спешка под венец. Тем паче теперь, когда подвода с телом его друга приближалась к Петербургу.

— Маменька права, — вдруг раздалось за их спинами. Анна Степановна и Анатоль резко обернулись. Позади них стояла Марина. Воронин отметил про себя, что потеря, нагрянувшая на нее столь неожиданно, и последовавшая за ней болезнь все же оставили отпечаток на девушке: ее лицо было очень бледным, и темные круги под глазами особенно выделались на этом белом фоне.

Глаза Марины были покрасневшие, и Анатоль понял, что она недавно плакала. Сердце его сжалось от боли — если бы он только мог, как бы он хотел стереть все печали и горести с лица земли, чтобы она вновь улыбалась как раньше, а глаза ярко блестели, как прежде.

— Bonjour, Анатоль Михайлович, je suis bien aise de vous voir^[161], — улыбнулась Марина своему нареченному, подавая ему руку. Он поднес ее к губам и отметил про себя, что та холодна, как лед. — Ma mere права, — продолжила меж тем Марина начатую речь. — Я поняла, Анатоль Михайлович, что стать вашей супругой — спасение для меня сейчас. Я бы не медлила с венчанием, тем паче, тетушка действительно плоха, не приведи Господь, приберет ее к себе. Успеть бы до этого срока. Не желаю более ждать.

Анатоль попытался прочитать в ее глазах причины столь странного для него решения, но не смог. Тем не менее, он видел совершенно ясно, что она говорит от сердца, совсем не лукавя. Значит, так тому и быть. Если она видит свое спасение от своей душевной боли в том, чтобы вычеркнуть из памяти былое и целиком отдаться новой жизни, что ж, разве он может отказать ей в этом? Тем паче, намерение Марины полностью отвечало его собственным желаниям.

— Что ж, значит, так тому и быть, — улыбнулся Анатоль. — Перенесем дату и обвенчаемся прямо после госпожинок^[162].

Позднее этим же вечером Марина писала в письме Юленьке (первом за последние две недели): «Поздравь меня, ma cherie ami, через две недели, сразу после окончания Успенского поста я пойду к алтарю. Сам государь император оказал нам честь быть посаженным отцом на нашей свадьбе. Большего я желать для себя не смею. Да и нет теперь у меня иного пути…». Сообщив подруге о венчании, Марина предпочла умолчать о своем положении да о раскрывшемся обмане Загорского. Такие вещи в письмах не раскрывают.

— Ох, ты Господи, пошто при свечах-то? — ворчала Агнешка, подготавливая ей постель. — Днем святла мало? Вочы портиць тольки!