Книга На сердце без тебя метель..., страница 72 – Марина Струк

Лиди знала клички любимых псов Дмитриевского. Лиди могла поддержать разговор про места гона, которые на выбор были предложены графскими егерями. Лиди с явным восторгом захлопала в ладоши под нежно-укоризненным взглядом бабушки и при широкой чуть снисходительной улыбке Александра, когда наконец согласовали маршрут и время выезда.

— Dieu merci, я вольна остаться в теплом доме, а не гнать куда-то по снегу да в мороз! — проворчала Пульхерия Александровна, запахивая шаль, в которую зябко куталась с тех самых пор, как вернулась с прогулки. — Не понимаю, в чем радость-то… Уж куда лучше сидеть у огня за работой аль за чтением.

— О, Пульхерия Александровна! — Лиди вдруг энергично тряхнула головой, словно радуясь осенившей ее мысли. — Мне давеча доставили из Москвы книжные новинки. Я пришлю их вам тотчас, как вернусь. Уверена, что и вам, и Лизавете Петровне они придутся по вкусу и помогут скрасить день, покамест мы не воротимся с охоты…

Пульхерия Александровна с легким недоумением посмотрела сперва на Лизу, а после на Александра. Тот же, заметив тетушкину растерянность, но при этом даже не повернув головы в сторону Лизы, лениво возразил:

— Лизавета Петровна разделит с нами удовольствие от гона.

При этих словах не только Лиди, резко обернувшаяся к Лизе, потеряла на миг самообладание, но и сама Лиза. Оттого, что за нее уже в который раз все было решено. В конце концов, это даже невежливо — заявлять подобное, не спросив ее согласия.

— Я не ведала, что вы любительница охоты по белой тропе, mademoiselle Вдовина, — голос Лиди был мягок и любезен, но в глазах ясно читался холод. — Faut le faire!^[95]

Лизе, ощущавшей на себе пристальный взгляд Александра, так и хотелось заявить, что она тоже не была осведомлена о том до сей минуты. Но воспитание на этот раз взяло верх, и она только мило улыбнулась:

— Мой покойный батюшка был весьма охоч до гона. Страсть к тому, видимо, передается по наследству…

Но злость на Александра никуда не ушла. Едва утихшее недовольство тем, что ею, как marionnette à fils^[96], крутят искусные кукловоды, при уверенном заявлении Дмитриевского разгорелось с новой силой. И от этой злости было никуда не деться. Она просто распирала грудь, сковывала скулы от усилий не дать соскользнуть с губ улыбке.

Раньше Лизе превосходно удавалось скрывать свои эмоции. Но, видимо, не в этот раз и не от этого несносного человека, который, пользуясь тем, что все увлеклись пением Лиди, уловил момент и тихо прошептал ей:

— Вы недовольны предстоящим выездом или, может статься, компанией, что соберется?

— Ni l'un ni l'autre^[97], — так же тихо ответила Лиза, стараясь, чтобы мадам Зубова, с улыбкой внимавшая пению внучки, не заметила их короткого разговора.

Но разве Дмитриевский позволил бы ей прекратить беседу без своего на то согласия?

— Тогда я теряюсь в догадках, — по тону его голоса она поняла, что в этот момент он улыбался.

А потом вдруг голос Александра переменился, утратив прежние шутливые нотки и заставив Лизу приложить немало усилий, чтобы не обернуться на его обладателя.

— Я бы желал видеть вас послезавтра на охоте. Не откажите мне в этом капризе…

И все-таки она сумела не повернуться к нему — так и осталась сидеть в той же позе, только спина ее как-то неестественно выпрямилась. И заметила, что невольно привлекла к себе внимание Василя, что стоял подле клавикордов и услужливо переворачивал ноты для поющей романс Лиди. Тот только бровью повел чуть удивленно, показывая, что уж для него-то тайный разговор вовсе таковым не являлся.