Книга На сердце без тебя метель..., страница 453 – Марина Струк

— Прости меня, Elise, — прошептал он. — Когда я недоволен, я со всеми груб и резок. Так уж привык. Вот видишь, как ты мне нужна? Тебе предстоит приложить немало усилий, чтобы переменить мою натуру.

Когда они проходили через комнаты, чтобы спуститься к завтраку, Лиза заметила, что письмо лежало на том же месте. Она понадеялась, что вечером, вернувшись в покои после дня, полного хлопот, муж все же прочтет его, но нет — и вечером письмо осталось на комоде. Александр ясно давал понять, что настоит на своем.

— Обедайте без меня, ma Elise, — на следующее утро предупредил он. — Едем на весь день с управителем смотреть землю под завод кирпичный. Все выгоднее самому делать, чем от кого-то возить.

Это были слова Бориса. Лиза помнила, как когда-то за столом обсуждали возможную постройку каменного храма, и как забавно качала головой Пульхерия Александровна, когда капризно требовала оставить все дела за дверьми столовой. И Александр помнил. Лиза поняла это по тени, мелькнувшей на его лице, по дрогнувшему уголку рта. Наверное, сейчас и следовало напомнить о письме. Но он опередил ее — коротко поцеловал и вышел вон, намереваясь выехать еще до завтрака.

Лиза не ждала мужа раньше сумерек, а потому весьма удивилась, когда узнала, что Александр вовсе никуда не выезжал, переменив свое решение. Ирина принесла известие, что барин уже час сидит в одиночестве в портретной галерее. И Лиза тут же поспешила туда, надеясь не найти его перед портретом покойной супруги. Ревность ледяной иглой засела в сердце, и ей казалось, что с каждым шагом эта игла вонзается все глубже и все больнее.

Но нет. Портрета Нинель на прежнем месте не было. Александр сидел в кресле и смотрел на другие картины, развешенные на стене в тяжелых багетах. И только подойдя ближе, Лиза увидела, на какой именно портрет устремлен его взгляд, и поспешила опуститься на пол возле его ног, взять его большую ладонь в свои пальцы. Он перевел на нее усталый, какой-то печальный взгляд и еле заметно улыбнулся.

— Он хитрец. Обманул меня. Сыграл на пороке, до коего я тоже падок, — на любопытстве, — произнес Александр хрипло, и Лиза еще сильнее стиснула его ладонь. — Положил еще одно письмо в бумаги по заводу. Я не мог не прочесть. Забавно, верно? Я всегда хотел видеть его моим сродственником, а он таков и есть. И как же это все… Все мерзавцы в сей истории! Все до единого. Не только первый граф Дмитриевский, но и мой отец. Нынче днем ma tantine рассказала мне о том письме, что написала отцу мадам Головнина. Он мог хотя бы на толику исправить несправедливость и помочь несчастной родне. Но, верно, так и должен был поступить истинный потомок Григория Дмитриевского, следуя некогда данному завету? C'est crade et moche… même famille…^[419]

Александр помолчал некоторое время. Лиза тоже не проронила ни слова. Просто ждала.

— А ведь он схож лицом со своим прародителем, не находишь? — спросил Александр, указывая на портрет Григория Дмитриевского супругой, тремя дочерьми и сыновьями — начинателями двух ветвей семейных. Несмотря на парик с тугими завитками у висков на голове Григория, сходство угадывалось безошибочно. Словно кто-то нарисовал Бориса в старомодном платье, немного удлинив нос и заострив скулы. Лиза и сама, помнится, замерла перед этим портретом, когда увидела его впервые. — Все это время портрет был у меня перед глазами. Все на виду. Как я мог быть так слеп? И так верить… Я ведь верил ему как никому другому.