Онлайн книга «На сердце без тебя метель...»
|
— Я послужу, ежели позволишь. Не хочу, чтобы кто-то крутился подле, — Александр налил в чашку Лизы горячий шоколад, а потом внимательно посмотрел ей в глаза. Она смешалась пуще прежнего. Совсем по-детски заложила пряди волос за уши и попыталась спрятать ладони в длинных рукавах утреннего платья. — Откуда вы… ты знаете про шоколад? Я прежде никогда не говорила о своих предпочтениях. — C’est simple[382]. Когда есть средства, нет никаких тайн. По крайней мере, до той поры, как вы покинули madam Dragonne. Лизе снова почудился какой-то намек в словах Александра, и она невольно насторожилась. Но он тут же разгадал ее состояние. — Qui évoque le passé s'en repent…[383] Я не желаю более покаяний. Довольно, — эти слова прозвучали резко, как приказ, несмотря на то, что взгляд его был полон нежности. — Qui sème le vent récolte la tempête[384]. Так ведь говорится? Довольно с нас штормов, не находишь? Лиза с готовностью кивнула: и на предложение сладкой булочки с изюмом, которую он положил ей на блюдце, и на требование оставить прошлое прошлому. А потому решила переменить разговор, тщательно скрывая неловкость и смущение от непривычной обстановки. — Madam Dragonne? — спросила она, будучи и в самом деле крайне удивлена. И Александр охотно поддержал предложенную ей тему. Рассказал, что в прежние дни довольно коротко знал графиню Щербатскую и не раз пересекался с ней в свете, когда она жила в столице, или он сам приезжал в Москву. Как-то раз на одном из балов он обронил, что графиня «veritable madam Dragonne»[385], способна любого проглотить с потрохами, коли что не по ней. Прозвище пристало к графине в кругу гвардейцев. А после пошло далее… и дошло до ушей ее сиятельства. Равно как и сведения о том, кто послужил виновником сего безобразия. — O mon Dieu! — ахнула Лиза, увлеченная историей и удивленная столь близким знакомством своей бывшей опекунши и Александра. Верно говорят, как тесен мир. — И что же ее сиятельство? — Я был в то время переведен в армию и выслан на юг, — продолжал Александр, не вдаваясь в причины своего наказания. — Ты, верно, знаешь, что я никогда не отличался примерным поведением. А уж в Малороссии, вдали от отцовского надзора, и подавно. Я стал еще острее на язык, ничуть не заботясь о последствиях своих поступков и слов. И как-то получил посылку из Москвы. В свертке оказалась книга французских сказаний. Короткая записка служила закладкой на одной из страниц. «La veritable histoire de la Tarasque»[386]. Знаешь ее? Лиза знала. История о чудовище, пожирающем людей, которого нежностью и заботой приручила юная красавица. Она много раз читала эту книгу Лизавете Юрьевне, и именно сказание о Тараске графиня особенно предпочитала среди прочих. «De quoi histoire parle, ma fille?[387]» — неизменно спрашивала Лизавета Юрьевна свою воспитанницу. «De amour, madam[388]», — краснея от смущения, робко отвечала по первости Лиза. Ей было тогда всего тринадцать лет, она только поселилась в доме графини и еще не успела растерять остаток своей наивности. «De amour! — восклицала ее опекунша таким тоном, что начинали хихикать карлицы и остальная свита. — Non, pas du tout. Aimer quelqu'un ne te donne pas carte blanche pour mal le traiter, ma fille. Ne l'oubliez jamais, Lissette![389]» |