Книга На сердце без тебя метель..., страница 357 – Марина Струк

Лиза с трудом поборола желание выйти за калитку и взглянуть, как отъезжает наемный экипаж Дулова, настолько ей почему-то стало страшно оставаться в доме одной. Дом казался непривычно тихим без криков Павлуши и пустым без бесед Натали и забавных шуток Григория. Тягостное ощущение одиночества не отпускало Лизу весь вечер и прогнало сон в ту ночь. Потому наутро, сразу после завтрака, она решила ехать в Рождественское, где весь день ее обещалась ждать хозяйка арендованной дачи. Глядишь, поскорее управится со всеми делами в Москве да пораньше выедет в Муратово.

До Рождественского добрались быстро в нанятой Прохором коляске. В дороге Лиза почему-то снова вспомнила обитателей Немецкой улицы. И в очередной раз задумалась: не она ли виновна в случившемся с Амалией Карловной, Макаром и ее дворней? Не она ли принесла горе им, словно дщерь Кер^[338]? После скандала, устроенного хмельным извозчиком на Сенном рынке, Лиза очень боялась снова столкнуться с ним на улицах Москвы. Но, к счастью, судьба хранила ее даже тогда, когда она сама случайно едва не нашла этой встречи.

Как тянет преступников на место злодеяния, так и Лизу невольно манило снова вернуться на Немецкую улицу и убедиться, что Макар говорил правду. В один весенний день она решилась и по пути из обители домой завернула на Немецкую. Макар не солгал. Дом стоял пустой, с наглухо затворенными ставнями, а на воротах висел огромный замок. Соседка акушерки, выглянувшая на шум подъехавшего экипажа, охотно поведала, что немку и ее служанку арестовали прошлой осенью, и дом с тех пор пустует. Дворник сумел убежать до прихода полиции, его семью после долгих допросов отпустили на все четыре стороны, а Макар, должно быть, совсем спился.

Тот разговор оставил у Лизы горькие ощущения. Она помнила, как часто эта самая женщина, всем своим видом теперь выражавшая возмущение случившимся, по-соседски забегала к Амалии Карловне. Да и остальные соседи то и дело заходили поздороваться с немкой или обсудить последние новости. Акулина сплетничала, что Амалия Карловна ссужает деньгами едва ли не всю округу. И Лиза была готова спорить на что угодно, все они знали, каким небогоугодным ремеслом занимается немка. В который раз подтверждалась давно известная Лизе истина: почти все люди — лицемеры, и просто носят удобные им маски. Как и она сама когда-то…

На протяжении всей поездки в село Лиза пыталась отвлечься от этих невеселых мыслей, как могла. Пробовала читать, разглядывала окрестные пейзажи, старалась поддерживать разговор с хозяйкой дачи, сокрушавшейся о потере жильцов. И когда распрощалась с ней и села в коляску, и когда тронулись в обратный путь по широкой сельской улице, все думала, думала… Но лишь все больше укреплялась в том, что несчастья следуют за ней по пятам, как репей, цепляясь к тем, кто подле нее оказывается.

Стало страшно вдруг за маленького Павлушу, с которым только три дня назад собирала из карточек слова. Найдя взглядом маковки церкви, видневшейся на соседней улице в окружении изумрудной листвы, Лиза приподнялась в коляске… да так и застыла, не перекрестившись. Потому что церковь была удивительно похожа на ту, с рисунка брата. Те же маковки с узорами, те же кресты с полумесяцами, то же количество куполов.

Это была та самая церковь, что показывала ей в альбоме Натали, и которую Лиза отвергла из-за колокольни. Нынче же, когда колокольню скрывали неровные ряды строительных лесов, когда сам храм виднелся за крышами домов, а не с того ракурса, как в альбоме, сходство более не вызывало сомнений.