Книга На сердце без тебя метель..., страница 344 – Марина Струк

— Кто по своей воле уедет из Москвы на Рождество? — усмехнулась Наталья, вызывая снисходительную улыбку деверя.

Лиза же, услышав, что Никита едет в Тверь, окаменела. Рука невольно взметнулась к горлу, словно стало нечем дышать. Одно только слово местных сплетников, и он без труда разгадает всю ее историю. Недаром его прозвали La tête bien.

— Ну, может статься, выедете в Муратово на лето, — мягко проговорил Никита. — Имение пусть и небольшое, но зато какие закаты над лугами… Да и до Твери всего шесть десятков верст.

— Шесть десятков! Деревня! — покачала головой Наталья в притворном ужасе.

Это было так комично, что даже Лиза не смогла сдержать улыбку.

Далее беседа потекла вокруг предстоящего отъезда Никиты и будущих балов и выездов, которые планировала делать Натали по окончании Филиппова поста. Никита пробыл до самого обеда, который разделил со всеми домочадцами. Даже Григорий вернулся со службы ранее обычного, получив записку о возвращении брата в полк. За обедом Лиза с легкой тоской поняла, что ей будет не хватать Никиты Александровича, и безмерно удивилась этому пониманию.

Прощаясь, Никита вдруг отвел ее в сторону, явно желая сохранить предмет разговора в тайне.

— Нам не довелось переговорить, — начал он, глядя Лизе в глаза. И в этом взгляде не было никакого скрытого умысла, а в словах — ни нотки фальши. — Давеча я сказал вам, что вы можете располагать мною. Это истинно так. Я знаю, что есть нечто, что тревожит вас. Ежели ваша просьба о помощи касается того, располагайте мной смело, как располагали бы самым близким другом или братом.

— Благодарю вас, — только и сумела произнести растерянная Лиза.

— И как ваш друг… как ваш брат… Быть может, вы позволите мне… ваша честь… — Никита замялся в смущении, и Лизу словно обожгло догадкой.

При слове «честь» перед глазами мелькнул кроваво-алый след на лице Александра из-под ее руки. Только спустя время она сообразит, что Никита имел в виду другого человека, а вовсе не графа, но тогда страх за Александра едва не лишил ее рассудка.

— Нет! Я вам запрещаю! — она даже схватила ладони Никиты, словно это могло заставить его отступиться. Слишком громко воскликнула, привлекая внимание Дуловых, расположившихся неподалеку перед камином. — Пусть прошлое останется в прошлом!

— Пусть прошлое останется в прошлом, — повторил Никита, легко пожимая ее ладони в ответ.

Наверное, их странное прощание и послужило причиной короткого разговора, который случился, едва Никита покинул дом. Григорий некоторое время прислушивался к стуку колес коляски, отвозивший брата за вещами на постоялый двор, после чего неожиданно проговорил:

— Mon pere disait toujours que le passé nous definit^[321]. Нет, я не осуждаю вас за грехи прошлого, Лизавета Алексеевна. Я принял вас в свой дом, могло ли быть такое, коли осуждал бы? Но не скрою, мне не все по нраву.

— Я не понимаю вас, Григорий Александрович, — Лиза невольно вздернула подбородок, как делала всякий раз, когда слышала незаслуженный упрек в свой адрес.

— Я прошу вас не давать надежд моему брату. Надеюсь, вы простите мне эту откровенность и услышите мою просьбу. Ибо боюсь, что настанет день, когда я буду сожалеть о своем решении уступить Наталье Михайловне в ее милосердии к вам.

Если бы Лиза не понимала, как могло выглядеть со стороны их с Никитой прощание, то, верно бы, оскорбилась. Но в ее ли случае помнить о гордыне и держать обиды? К тому же она понимала, что, будучи на месте Григория, поступила бы так же. А потому просто и чистосердечно ответила: