Книга На сердце без тебя метель..., страница 217 – Марина Струк

— Я все хотела спросить вас, моя милочка, — уже при подъезде к границам имения обратилась к Лизе Пульхерия Александровна, мирно проспавшая всю дорогу. — В Твери все недосуг было, а в пути что-то сморило… а уж дома, боюсь, и не вспомню о том. Позвольте узнать, что вам тогда Варвара Алексеевна на ушко нашептала?

Лиза мгновенно покраснела и вспомнила о страхах, которые всколыхнул в душе тот холодный шепот. Думать о том и уже тем более расстраивать старушку не хотелось. Но прежде чем она сумела найти достойный ответ, Пульхерия Александровна вдруг положила ей ладонь на колено.

— Не пытайтесь придумать ответ, коли не желаете говорить, милая. Полагаю, мало она вам там нашептала приятностей. Лиди — единственная ее отрада. Варвара Алексеевна долго билась с семьей belle-fille^[234] за право опеки над девочкой после смерти сына, а вскоре и его жены. За внучку она и жизнь отдать готова. В губернии все считали, что Alexandre посватается к Лиди. Это было лишь вопросом времени. А тут ваше дорожное происшествие, и вот итог… Не думаю, что Лиди в восторге от того. А Варваре Алексеевне ее слезы горше некуда… Но полагаю, теперь мы нескоро их увидим. Едва ли они прибудут в Заозерное на Пасхальный праздник, а нам тем паче не до визитов в Вешнее. К чему я, собственно, веду? К тому, что хотелось бы мне, старухе, дать вам совет — верьте только словам Alexandre. Завистников в эту пору великое множество, как и радетелей за благостное будущее. И прежде чем суждение выносить, спросите его самого… К примеру, что надумали о ссоре той с Василем? Вы так и не ответили мне ни разу.

— Разве? — улыбнулась Лиза. — Я же призналась вам, что ничто не изменит моего чувства к нему. Ничто!

Последнее слово девушка произнесла так восторженно, что Пульхерия Александровна радостно рассмеялась. Ее кудряшки так забавно затряслись на фоне шелковых полей шляпки, а носик так сморщился, что Лиза тоже вдруг рассмеялась, чувствуя, как все тревоги последних дней отступают прочь. И это приподнятое настроение только множилось с каждым мгновением приближения к усадьбе. Наконец, миновав ворота и сторожку с выбитым на камне гербом Дмитриевских, выехали на длинную подъездную аллею. А когда показалась громада дома, сердце Лизы забилось с такой силой, что шум его биения отдавался в ушах. Пульхерия Александровна что-то говорила ей, но она уже ничего не слышала. «Он! Он! Он! — кричало ее сердце. — К нему! К нему! К нему!»

Они возвратились в Чистый четверг, потому суета во дворе ничуть не удивила. Под пристальным наблюдением дворецкого усадьба готовилась к Светлому Пасхальному воскресенью: натирали полы, расколачивали оконные рамы, все вокруг намывали и начищали. Во дворе крепостные выдирали редкую поросль травы между каменными плитами подъезда. Едва показался экипаж, они тотчас же вскочили на ноги и, стянув шапки и склонив головы, выстроились вдоль дороги. Но Лиза лишь мельком взглянула на них, торопясь пройти в дом.

Он не встречал их на крыльце, как она представляла себе последние часы пути. Только крестьяне да дворовые кланялись ей, и спешно выбежали лакеи, чтобы услужить прибывшим. Последним на крыльцо вышел важный дворецкий и принялся следить за разгрузкой багажа.

— Что Александр Николаевич? — несмело спросила у дворецкого Лиза, пока тот обеспокоенно наблюдал, как лакеи помогают выйти из кареты Пульхерии Александровне. Прошло уже довольно времени, чтобы ее жених вышел встречать их, но его по-прежнему не было.