Книга На сердце без тебя метель..., страница 18 – Марина Струк

И злилась на себя за это, пытаясь думать только о безупречном голосе Василя, выводящем строки романса. У того был дивный баритон, и в любую иную минуту Лиза от души насладилась бы этим пением. Но не нынче… «Les nerfs^[33], — убеждала себя Лиза мысленно, — и только они…» И не смогла сдержать улыбки, когда подумала, что скоро станет схожа с известной ей персоной, не расстающейся ни на минуту с флакончиком успокоительных капель.

А потом застыла в тот же миг, заметив в темном отражении окна направленный на нее взгляд. Прямо глаза в глаза, если ей не почудилось с расстояния, разделявшего ее и Дмитриевского. Он наблюдал за отражением незваной гостьи в стекле окна, без стеснения разглядывая ее, сидящую в первых рядах перед музыкантами. О, как бы хотелось Лизе узнать мысли, которые в ту минуту были в голове хозяина усадьбы! Чтобы наконец-то успокоить нервно колотившееся в груди сердце и не вздрагивать тревожно от неожиданных громких звуков. Как сделала это под очередную усмешку Дмитриевского, когда плавные такты музыки сменили громкие аплодисменты благодарных слушателей.

— Вам понравился новый romance Алябьева, ma chère tantine? — осведомился Василь, приближаясь к креслу Пульхерии Александровны, по пути принимая комплименты и благодарности за доставленное пением удовольствие от других гостей. Но при этом смотрел на Лизу, как та заметила краем глаза, словно надеясь получить и от нее похвалу. И когда она не присоединилась к восторженным словам его тетки, уже напрямую обратился к ней: — А как вам, Лизавета Петровна, сей romance? Вы, верно, уже слыхали его…

— Но не в таком безупречном исполнении, — без излишнего лукавства заметила Лиза, и Василь с таким восторгом в глазах улыбнулся от ее похвалы, что она не могла не улыбнуться в ответ.

— Кто бы мог подумать, что творение Алябьева столь быстро пропутешествует по империи? — от этой реплики неслышно приблизившегося к ним графа у Лизы даже сердце замерло, а краска так и схлынула с лица. — Только-только по Москве да столице разошелся альманах, а уже и Нижегородской губернии по вкусу пришелся…

Промолчать, проигнорировав вопрос в пику непозволительного пренебрежения Дмитриевским правилами bon ton? Или ответить на его явную провокацию, пытаясь унять странную дрожь в голосе под этим насмешливым взглядом? Но пока Лиза размышляла, лакей с легким стуком отворил створки дверей, заставляя графа обернуться.

В салон аккуратно скользнул мужчина в темно-вишневом сюртуке. Он прошел вдоль задних рядов кресел, расставленных для импровизированного концерта, как-то странно склонив голову, словно прячась от лишних взглядов. Но его невозможно было не заметить. Особенно, когда сам Дмитриевский вдруг привлек к нему внимание, перекрывая тихие звуки музыки, которые старательно выводили музыканты:

— Борис! Борис Григорьевич!

И тут же, как по команде, к вошедшему стали поворачиваться головы гостей. Обернулась и Лиза, не в силах сдержать любопытство. Интересно, одна ли она успела подметить мимолетную злость в глазах новоприбывшего гостя оттого, что хозяин обратил на него всеобщее внимание? Впрочем, быть может, ей просто показалось. Ведь тот так широко улыбнулся спешившему к нему навстречу Александру.

— Борис!

Лиза готова была биться на все собственные скудные украшения, что не будь здесь многочисленных глаз, наблюдающих за ними, Дмитриевский бы от души обнял прибывшего мужчину, настолько явной была его радость от встречи. Удивительно для такого закрытого человека, каким она нынче увидела графа.