Книга Обрученные судьбой, страница 70 – Марина Струк

Ксения догадалась после недолгих раздумий, что причиной подобного поведения Владислава был тот злополучный янтарный перстень, и, судя по его ярости, по его ненависти, переведенной на нее в тот миг, это кольцо было связано с его погибшей сестрой. Неужто Ксении достался в дар перстень, снятый с пальца умершей панночки? Нет, лучше не думать об том. Не зря же ей он не по нраву пришелся, едва она только заметила его в ларце, что принес ей муж.

Как только она достигла поля зрения сторожевых, расставленных по периметру лагеря, ее тут же окликнули на ляшском — грозно, предупреждающе, и потому Ксения поспешила отозваться. Лях возник откуда-то нежданно из темноты, вгляделся в ее лицо, окинул взглядом помятую одежду, но посторонился в сторону, пропуская ее в лагерь, хмыкнув напоследок ей в спину. Но Ксения не обратила на эту ухмылку никакого внимания. Отныне она не будет замечать эти косые взгляды и смешки. Гордыня заставила восстать против них, а, как известно, Господь карает за этот грех, вот и ее наказал тем, что произошло на лугу.

Марфа ждала, сидя у возка, облокотившись спиной о колесо, но тут же вскочила на ноги, едва заприметила бредущую к ней Ксению, с тревогой окинула ее взглядом, но ничего не спросила.

— Подай обувку, — коротко приказала та своей служанке, опускаясь в траву на ее место. Она скинула с ноги второй, уже без пары, поршень и принялась счищать со ступней травинки и мелкий сор. Марфа быстро залезла в возок, а после вернулась, держа в руках искусно расшитые туфли из бархата.

— Только чоботы остались, — сказала она, обувая на ноги Ксении туфли. — Обутка, конечно, не для похода, но в другой паре поршней подошва прохудилась. С завтрева залатаю, когда светло будет.

— Воды подай, — отрывисто произнесла боярыня, не желая вести долгих разговоров сейчас и слушать Марфуткину болтовню. Та тут же сбегала за кувшином воды, что был приготовлен специально подле возка, захоти боярыня жажду утолить ночью. Ксения подставила ладони горстью, и, когда Марфа налила в протянутые руки чуть теплой воды, аккуратно вымыла лицо, стараясь стереть с него следы недавних рыданий. Она протянула руку за рушником, но Марфа замешкалась его подать, и Ксении пришлось поднять голову, раздраженно воскликнув:

— Уснула, что ли, Марфута? Рушник подай!

Марфа тут же протянула ей расшитое полотно, косясь куда-то вбок. Ксения краем глаза заметила что-то большое и темное слева от себя и едва сумела обуздать страх, что мелькнул в ее душе: неужто снова Владислав пришел глумиться над ней? Неужто недостаточно?

Но это был не шляхтич, а его дядька, что опустился на корточки подле боярыни и крутил свой длинный ус, обдумывая что-то. Он кивнул Ксении, мол, продолжай, и, когда та вытерла лицо, приказал Марфе отойти в сторону от них.

— Где Владислав? — спросил Ежи, едва служанка Ксении подчинилась и скрылась за возком. Ксения пожала плечами, стараясь скрыть от внимательного взгляда Ежи мелкую дрожь в ладонях.

— А я почем знаю, лях, где твой пан? — вздернув подбородок как можно выше, звякнув при этом длинными серьгами, процедила Ксения. — Ты же за ним приглядываешь, не я!

— Спрячь свои иглы, панна, — усмехнулся Ежи. — Сама же себя уколоть можешь ненароком.

Он вдруг протянул руки и схватил ее ладони, развернул их вверх, разглядывая перстни на пальцах в неясном свете костра, что едва долетал сюда, к возку.