Книга Обрученные судьбой, страница 66 – Марина Струк

— Не желает ли панна прогуляться после трапезы? — спросил Владислав, глядя с высоты своего роста на нее, сидящую у его ног, слегка наклоняясь к ней.

— Я удивлена, что пана интересуется моими желаниями. Разве пан примет мой отказ? — ответила ему Ксения, но свои пальцы вложила в его ладонь, поражаясь тому, насколько тонкими и хрупкими они выглядели по сравнению с его кистью. Он мог бы сжать и сломать их без особых усилий, вдруг подумала она, будто только ныне осознавая его физическую мощь, его превосходство над ней. Потому-то она и молчала хмуро, аккуратно ступая по траве, стараясь не отставать от его широкого шага, в очередной раз обдумывая свое положение. А после вдруг осознала, что они находятся на виду его ратников, по крайней мере, сторожевых, что провожали их любопытствующими или насмешливыми взглядами. Неужто прямо тут, у них на глазах, когда еще так светло, несмотря на вечерний час? Ох, не приведи Господь!

— Не желает пан пройти к пруду? — кусая губы, сама не своя от стыда, что всколыхнулся в ее душе от сознания того, что она сама предлагает ему. Лишь бы уйти от посторонних глаз!

Владислав остановился и пристально посмотрел на нее, а потом медленно раздвинул свои губы в усмешке, заставляя Ксению раскраснеться еще больше, чем прежде, явно наслаждаясь ее смущением.

— Неужто панна желает…? — он не договорил фразу, но по тону его голоса Ксения поняла, на что именно он намекает, и опустила глаза вниз, в траву у подола сарафана, не желая видеть выражение его лица, его явную усмешку над сложившейся ситуацией. — Нет, панна может быть покойна. Я хотел только поговорить с панной, а не вызывать желания различного рода у моих пахоликов. Я не имею намерения делить благосклонность панны с кем-либо.

Они прошлись еще дальше от лагеря в полном молчании. Вскоре Ксения перестала различать другие звуки, кроме шелеста травы, склоняющейся под легким ветерком и под их шагами, да тихого постукивания золотых поднизей кики друг о друга. Ляхи и верная Марфа остались где-то за их спинами, впереди был только простор луга да небольшие пролески вдалеке у горизонта, ярко-розового в этот летний закат. Казалось, они остались совсем одни на этом лугу.

Владислав вдруг остановился и развернул Ксению к себе лицом, будто что-то пытаясь прочитать в ее глазах. А потом вдруг коснулся рукой ее кики, провел ладонью по шелку сороки — от поднизей до самого ее конца, положил руку на плечо Ксении, сжимая его легко через шелковую ткань.

— Расскажи мне о нем, о Северском, — проговорил он. — Расскажи о его слабостях, ведь ты как никто иной должна знать их.

Услышав эти слова, Ксения едва не рассмеялась, сглатывая горечь, что образовалась вдруг во рту. Если б знал лях, насколько ошибается ныне, полагая, что она хорошо успела выучить натуру своего мужа! Даже ныне — по прошествии стольких лет, она не смогла бы взять на себя смелость утверждать это.

— У этого человека нет слабостей, пан! — резко ответила Ксения, глядя в темные глаза Владислава. — Он не питает привязанностей и теплоты к кому-либо, полагая это уделом слабых духом людей. Он расчетлив и коварен, и ежели он не поехал за мной тотчас, как получил от тебя свидетельства моего полона, то это только потому, что он имеет в голове другие задумки насчет тебя и меня. А в этом можешь быть уверен! И еще, пан — даже если бы у моего мужа имелись слабости, которыми ты мог бы воспользоваться, неужто думаешь, я открыла бы их тебе? Я — его жена венчанная?