Книга Обрученные судьбой, страница 648 – Марина Струк

Он провел ладонью по ее волосам, а потом вдруг нахмурился, словно недовольный чем-то, но не стал говорить ей ныне ни слова, а повернулся к Федорку, что протиснулся сквозь ельник к ним, да так и оторопел, взглянув на стоявшую перед Михаилом пани, перекрестился трижды.

— От гляди, Федор, кого нам тут явили! — хохотнул Михаил чуть нервно. — Думали, какую лиходейку в Москву увезем, а тут вона как.

— Лиходейку? — переспросила Ксения, но Михаил даже не повернулся к ней, поджал губы. Ожесточились его черты, на лицо холод набежал. Но из рук сестру не выпустил — сильно сжал ее ладошку в своей, не позволяя ей отойти от себя.

— Что делать будем, Федор? — спросил тот у своего товарища, не обращая внимания на Ксению, а потом сам ж себе и ответил на заданный вопрос. — Ее животину поймай, поедем в корчму с ней. Сам же людей возвращай, раз сама в руки пришла.

— Михась, — позвала брата Ксения, а после тронула за плечо, когда тот не повернулся к ней, призывая взглянуть на себя. — Михась, каждый корчмарь ведает в лицо меня окрест. Не надобно, чтоб видели нас покамест вместе тут. Не к чему тебе то. Тут недалече сторожка есть лесная. Там и очаг, и еды немного, и на ночлег можно лечь. Туда надо ехать.

Михаил долго смотрел в ее лицо, будто не узнавал ее ныне, а потом кивнул коротко и повторил ее слова Федорку. Ксения сперва удивилась тому — разве тот не слышал ее слов, а потом как огнем опалило. Все слышал Федорок. Каждое слово. Только привык к тому, что не может женщина дело говорить и следовать будет словам Михаила, не ее.

— Веди, Ксеня, — приказал Михаил, но руки ее не выпустил и на Ласку, которая вернулась к ельнику по свисту Ксении, не позволил сесть, передал поводья той Федорку, что с ними шел, чтобы дорогу узнать. Так и пошли: сперва Ксения, подобрав длинные юбки, едва не падая в снег, затем Михаил, держащий крепко ее руку в своей ладони, а замыкал это шествие Федор и Ласка, недовольная властью незнакомца над собой.

Вскоре вышли к небольшой сторожке, что стояла на поляне, той самой, где когда-то заночевали после нападения волков Лешко с Ксенией. Михаил кивнул Федору, и тот быстро скрылся в темноте постройки, надежно привязав Ласку. Потом вышел и кивнул в ответ, подтверждая, что нет никого в доме, можно идти внутрь, а сам растворился в глубине леса, спеша привести сюда людей своего боярина.

— Зачем проверял? — спросила удивленная Ксения. — Думаешь, обмануть могу?

— Свыкся я, в Ляхии же, — коротко ответил Михаил, помогая ей переступить через высокий порог сеней, шагнуть во мрак единственной комнатки. А потом снова посмотрел на нее тем же странным взглядом, что она заметила на себе, когда Ласку к себе свистом звала: внимательный, проникающий в самое нутро.

Михаил прошел к очагу, разгреб старые угли и золу, а после налущил щепы ножом из полена да принялся огонь разжигать, желая отогреться от мороза, наполнить эту комнатку теплом до того, как сюда придут его люди, что рассыпались по округе, словно горошины по столешнице, невольно рассыпанные рукой холопки. Ксения присела на узкий топчан, поднесла замерзшую руку ко рту, пытаясь согреть ту своим дыханием. Молчание, стоявшее в комнате, давило на нервы. Она смотрела в спину брата и не могла понять, отчего ей так не по себе ныне.