Книга Обрученные судьбой, страница 52 – Марина Струк

Ксения едва сдержала вскрик, что так и рвался из груди. Да уж, обрадуется Марфа своим новым обязанностям, удружила ей Ксеня, так удружила!

— А не боишься, что потравит она твою хоругвь, пан? — не смогла удержаться от едкой реплики боярыня, сама себя в душе коря за дерзость. Отчего она не может не дразнить этого ляха? Чего хочет добиться этим? Ответов на эти вопросы Ксения и сама не знала.

— Не боюсь, панна. Потравишь нас, так идти вам куда? Кругом только хищники — четвероногие да двуногие. Последние будут худшей долей, панна. Смерть от клыков волков куда помилосерднее. А с нами — все покойнее. Да и сами первые пробу снимать будете. Первые же на тот свет и отправитесь!

Снова между ними воцарилось молчание, нарушаемое изредка тихим ржанием лошадей, доносившимся со стороны лагеря. Потом Владислав снова отхлебнул из бутыли, повернулся к Ксении и, глядя пристально на ту, отложил в сторону нож, похлопал ладонью по расстеленному кунтушу, призывая ее сесть подле него. Ксения, как завороженная, смотрела на эту руку с перстнями, блеснувшими в редком свете костра, но с места не двинулась, покачала головой, отказываясь. Она как могла, оттягивала этот страшный для нее момент, когда случится то, что неизбежно должно было произойти. Нет, прошу тебя, не надо, молила она про себя, сама не зная, к кому конкретно обращается. Но в этот миг ей не суждено было быть услышанной.

Владислав потянулся и ухватил ее за край сарафана, потянул на себя, принуждая ее приблизиться к нему, опуститься на землю. Ксении пришлось подчиниться: она медленно опустилась на опашень, как можно дальше от мужчины, стараясь не коснуться его ненароком. Причем, она села немного сбоку от него, чтобы свет от костра падал хотя бы на половину его лица. Она надеялась, что видя его эмоции, ей будет легче предугадать тот самый момент и приготовиться к нему.

— Расскажи мне, — вдруг произнес Владислав, снова отхлебывая из узкого горлышка. — Расскажи мне, как могло произойти, что тебя отдали за Северского. Я знаю, что он родич твой семье, но также мне известно, что твой отец берег тебя для более подходящего мужа, как у вас говорят — как зеницу ока? Но Северский!

Ксения сжала руки, сдерживая эмоции, что всколыхнул в ней лях своим вопросом, едва не выкрикнув ему в лицо, что он и только он виновен в этом. Но она видела теперь, когда половина его лица была хоть и скудно, но освещена, что он нетрезв, а по опыту уже знала, что нетрезвого мужчину лучше не дразнить. За несколько лет брака она выучила этот урок превосходно.

— В день, когда был убит Самозванец, Северский взял в полон ляхов. Я выпустила их из хладной, позволила им бежать, — тихо ответила она, пристально глядя в освещенную половину его лица — дрогнет ли хоть один его мускул при этом? Но нет — Владислав был спокоен, как и ранее, даже глазом не моргнул. — При этом они связали и оставили меня взаперти. Северский был очень зол тогда, угрожал, что откроет мой позор всей Москве, если батюшка не возьмет его в зятья. Он давно ко мне сватался, ведь такой тесть как боярин Никита Калитин — это почет, золото, ратники, без лишнего хвастовства скажу, что я была довольно желанная невеста в Москве. Отец испугался тогда огласки и того, что она повлечет за собой для нашего рода, для братьев и его самого. Потому-то и отдал меня Северскому. Даже слушать меня не стал, как я ни молила его в дни, что оставались до свадьбы.