Книга Обрученные судьбой, страница 516 – Марина Струк

Горе и волнение Ефрожины были неподдельны, в глазах застыли невыплаканные слезы, и сердце Владислава не могло не дрогнуть. Он ласково провел по щеке жены, а потом легко потянул ее на себя, принуждая встать с холодной и мокрой от дождя минувшей ночью земли, с пожухлой осенней травы.

— Не ходи, — прошептала Ефрожина. А потом добавила. — Ради сына, которого я ношу.

Глаза Владислава вспыхнули радостным огнем, он горячо поцеловал ее пальцы, которые по-прежнему держал в руке. Но после его лицо снова будто окаменело, надежно скрывая все эмоции, что скрывались в его душе. И она поняла, что не смогла умолить его. Он уедет. А ей останется только ждать его и носить его наследника в своем чреве. И это должен быть мальчик в этот раз!

И Ефрожина осталась в замке, изо всех сил стараясь стать истинной женой пана ордината, ведь она так хотела, чтобы он ей гордился. Потекли довольно скучные и однообразные дни, и только короткие письма Владислава вносили в их скуку тонкий лучик радости. Пан Януш также писал к дочери, едва узнавал последние вести из Московии. Именно от отца Ефрожина узнала о том, что мечты короля владеть русскими землями потерпели крах в начале Адвента, и только она порадовалась, что Владислав вернется домой, как пришла весть об осаде некоего Волока {4}, на которую вдруг решился Жигимонт.

Прошел Адвент, миновало Рождество, а затем и пора святых праздников. На Сретение {5} Ефрожине вдруг стало плохо, озноб бил все тело, сильная боль крутила мышцы. Ее тотчас уложили в постель, но ни покой, ни снадобья, которыми ее стал лечить лекарь от неведомой хвори, захватившей в полон тело, не помогли — в ту же ночь у нее случился выкидыш. И это действительно был мальчик, как она и молила Господа.

В начале Великого поста, что начался в конце студзеня {6} в Заслав вернулся Владислав. Ефрожина не встретила его на дворе, как представляла себе ранее, думая о его приезде. Она отдыхала, набираясь сил после болезни, категорически запретив кому-либо из слуг или свиты беспокоить ее. Потому Владислав и прошел в детскую к дочери, что уже пыталась встать на тонкие ножки и тянула ручки к каждому, кого видела, словно умоляя взять ее на руки. Она довольно скоро перестала плакать, перепугавшись сперва его виду — высокому росту и широким плечам, а потом заинтересовалась цепью, что висела у него на груди, под его смех пыталась попробовать ее на вкус, как и аграф его плаща.

Именно по этому громкому смеху и отыскала Ефрожина мужа в домашних покоях, недовольно хмуря лоб при виде этой идиллической картины. Ей была непонятна и даже немного раздражала эта странная любовь отца к дочери, когда превыше всего ценились дети мужского пола, а не девицы. И ее неприятно кольнул тот факт, что Владислав пошел прежде сюда, в эту небольшую комнатку, к маленькой Анне, предпочтя ей свою жену, при том недавно потерявшую его сына.

Владислав, конечно, был огорчен случившемуся несчастью. Он был заботлив и ласков с ней, выполнял все ее причуды и капризы, как потакал во всем своей маленькой дочери. Но этого было мало Ефрожине. Она видела, что будучи подле нее, целуя ее ладони, он мысленно вовсе не с ней. Такое выражение глаз у него было всегда и со всеми, и только, когда он был с Анной, теплели его темные глаза, смягчались черты лица. А она хотела, чтобы это происходило и при виде на нее, Ефрожину, его супругу.