Книга Обрученные судьбой, страница 409 – Марина Струк

А еще Юзеф протестацию {3} подал в сословный суд {5}, намереваясь оспорить волю отца, писанную не по майоратному закону, что принят был негласно в королевстве. Так как дело должно рассматриваться избранными шляхтичами, то ныне, насколько был осведомлен Владислав, Юзеф старался склонить шляхту повета на свою сторону, пытаясь найти поддержку в их лице в своих претензиях.

— Уже после Рождества начнется первый в этом году рок {6}, но не думаю, что на нем все решено будет. Уж слишком неоднозначно все… да и Заславских герб. Тяжко придется шляхтичам, — проговорил Владислав. Но Ксения легко прочитала в его глазах то, что он все равно пытался скрыть от нее — тень своей неуверенности, что шляхтичи примут его сторону, что поддержат его, младшего Заславского, в виду того, какие настроения были в повете и в окружении Владислава в последнее время. Уж слишком самовольна все же была шляхта, слишком падка на обещания да легко шла на поводу своего гонора, что противился тому, чтобы встала во главе ординации подле Владислава не шляхтянка и даже не литвинка, женщина не их веры и не их земли. И Юзеф всячески поддерживал в них это неприятие, подогревал их гнев по этому поводу.

— Я все решу! — твердо сказал ей тогда Владислав, сжимая губы. — Я все решу, ведь я не имею права потерять. И я не потеряю! Ни единой пяди этой земли… Удержу, вот увидишь.

И Ксения верила ему. Она видела в его лице решимость идти до конца, и даже пожалела пана Юзефа на миг, полагая, как тяжко ему придется той войне, что он развязал против брата несколько седмиц назад. Прижалась к Владиславу, гладя того по волосам, понимая, что и ему нелегко в этом противостоянии, в которое он вовлечен с недавних пор. Она недоумевала, как пан Стефан не мог предвидеть того, разве не мог он понять, что Юзеф не отдаст просто так то, что должно было принадлежать ему, как он считал по праву. Только вот подумать не могла, вернее, даже боялась, что она сама стала причиной того, как усложнилось положение Владислава ныне. Ведь тот умолчал о еще одном наказе отца — породниться с родом Острожских, чтобы вместе отразить все нападки недовольства Юзефа и устранить возможные трудности или препоны.

Странно, но ничто в Замке не указывало на ту тень, что, как оказалось, висела над владениями Заславских. С шумом вернулись рано утром с вигилии шляхта и слуги, Замок наполнился голосами и звуками, которые и разбудили Ксению. А потом и Владислав тихо скользнул в спаленку, боясь помешать ее сну.

— Я не сплю уже, — протянула она ему руки, и их пальцы переплелись, а потом Владислав присел на край кровати, с каким-то странным выражением лица, глядя на Ксению. Он молчал, и она хранила молчание, наблюдая за тем, как постепенно наполняются светом его глаза. И она, как кошка на солнце, грелась в этом свете, чувствуя небывалый покой в душе при виде этой любви и нежности, которой были полны его глаза.

Порой им совсем не надо было слов, просто вот так побыть подле друг друга, ведь только так все горести и трудности казались такими мелочными. Конечно, в основном приходил Владислав к ней в покои или светлицу, где сидела за работой вместе с паненками Ксения.

Но иногда и она позволяла себе подняться с узкую галерею, что вела по одной из стен большой залы, взглянуть на него, занятого разбором очередного хозяйственного дела с войтом или старостой своих земель, с высоты места, предназначенного для дударей и скрипачей, встретить его мимолетный теплый взгляд. Она даже любила отмечать эту перемену в нем в эти минуты. Вот он, суровый ординат, внимательно слушающий жалобщика или отчет о работе проделанной, и, тут же поймав ее взгляд, меняется вмиг — смягчаются черты лица, а в уголках губ прячется улыбка. Его глаза окутывают ее взглядом, словно нежными объятиями, обещая вскоре осуществить те мысли, что мелькают в голове в этот миг. О, как же она любила эти короткие взгляды!