Онлайн книга «Обрученные судьбой»
|
Это разузнала для нее у повитухи Марфута, что наспех крестится ныне у входа в церковь и спешит за своей боярыней. В мороке Ксении, застывшей на утоптанной копытами многочисленных лошадей, она прошла так близко, что та едва сдержала себя, чтобы не коснуться призрака, пришедшего к ней из прошлой жизни. Так близко, что Ксения успела заметить непослушную прядь волос рыжего цвета, что как обычно выбилась у Марфуты из-под убруса. Вербное воскресенье. Они тогда даже не подозревали, что через пару месяцев отправятся из вотчины тайно, и это путешествие навсегда перевернет их жизни… Ксения пошла дальше по дороге, к усадьбе, вслед за призраком Марфуты. А вокруг уже появлялись другие: молодые холопки — кто с яркой лентой волосах, а кто и просто в берестяном венце, обтянутом расшитым льном; замужние бабы в убрусах, старухи, еле передвигающие ноги, сидящие на завалинках у входа в избы; дети, играющие прямо на дороге в камешки или салки, с визгом убегающие из-под копыт чадинцев, возвращающихся в усадьбу откуда-то. Мужиков не видно, они обычно не бывали в селе, когда солнце стояло на небе — работали в полях или на косьбе, а бывало, и барщину отрабатывали в усадьбе, коли потребно было. Ксения знала, что эти призрачные фигуры лишь плод ее воображения, но все же огибала сидящих на дороге на корточках ребятишек, стараясь не потревожить их игру, не задеть их ненароком. Аккуратно ступала по дороге, стараясь, чтобы подошва не скользнула на песке, не упасть на неровностях пути. Вот и усадьба. Толстые стены превратились в груду обгорелых бревен, с большими прорехами в некогда плотном тыне. Из створок ворот осталась только одна, висящая на одной петле. С укором и сожалением глядел на Ксению из-под грязи и слоя темной гари святой лик, что был над воротами согласно обычаю. Она не смогла ступить за ворота. Не сумела. Напрасно маячила вдали фигура Марфуты, скользнули по двору прозрачные сенные девки, со смехом перебежав из нижнего подклета, где была мыльня, в женский терем. Напрасно манил распахнутыми дверями верхний этаж и рундук с резными балясами, хотя наяву от него остались только нижние ряды бревен мыльни. Ксения смотрела на усадьбу и наблюдала через распахнутые ворота, как живут своей обычной жизнью те, кого уже нет на этом свете. Будто время для них остановилось. Или это она, Ксения, выпала невольно из той жизни… — Моя лада… Он был там. Ее муж. Она видела его во дворе возле крыльца основного терема. Даже через расстояние, разделявшее их, она узнала бы его. По фигуре, по богатому платью, по стати, с которой она стоял, поставив одну ногу в ярко-алом сафьяновом сапоге на первую ступеньку крыльца. Ксения не могла понять, что за чувство преобладает в ней ныне — ненависть к нему за все то, что он сотворил с ней, за смерть ее дитя, которого она так ждала, ненависть, толкающая на безрассудный грех, или жалость к нему. Ведь она вспомнила, как он гладил ее волосы, когда все свершилось, когда по воле Господа или злому замыслу из ее головы ушли воспоминания. Помнила, с какой тоской смотрел в ее лицо, будто прощаясь, как уткнулся в ее сложенные на животе руки лбом, когда она уже, одурманенная и обездвиженная, лежала в колымаге на ворохе сена, готовая к долгому путешествию в скит. |