Книга Обрученные судьбой, страница 158 – Марина Струк

— Готова я, Ксеня. Куда ты без меня? — улыбнулась сквозь слезы Марфа своей боярыне, и женщины обнялись, деля меж собой все страхи, все сомнения по поводу того, что им предстояло вскоре пережить.

Позднее Марфута ушла, строго наказав Ксении отдохнуть и набраться сил перед ночным побегом.

— Ляхи слабы, как бабы, ныне. Выбьются из сил еще за тыном усадебным. От нас им посильная подмога нужна будет, и мы должны будем сделать все, что в силах наших. Иначе и их сгубим, и себя, Ксеня, — говорила она перед уходом, а в голове уже четко выстраивались действия, что нужно было сделать для того, чтобы все прошло удачно нынче ночью. Надо было найти хмеля или дурмана, чтобы опоить и девок Ксении, и стражников на заднем дворе и у ворот, что были сразу же за погребами и вели к Щури, к небольшой отмели, где стояли рыбацкие челны и лодьи.

Ксения была не помощницей ей в этом деле, да и не боярское это было дело творить черную работу. Пришлось ей по наказу Марфы лежать в постели под тихие шепотки прислужниц, что сели с рукоделием в ее спаленке сторожить сон боярский, готовые услужить любому ее приказу. Ксения смотрела на них сквозь ресницы, на их румяные лица и веселые улыбки, на непокрытые головы незамужних девок и беленые расшитые узорами убрусы, склоненные над работой. Она знала, что почти все они шпионят за ней для Северского, что служат они вовсе не боярыне своей, а боярину, что предадут они ее перед ним, не задумываясь. Но она не винила их, ведь такова была их холопская доля — полное подчинение своему господину и душой, и телом. А вот Ксения ему подчиняться не желала, только не ныне, когда все мысли ее то и дело возвращаются на несколько дней назад, туда, где она была так счастлива. Впервые за несколько чувствовала странный покой и радость в душе, чувствовала благость.

Незаметно для себя Ксения заснула, и во сне ей привиделся берег пруда, на котором она сидела, прижав колени к груди. А из прохладной воды выходил к ней Владислав, одним резким движением опрокидывал ее на траву и, бросив ей на грудь мокрые желтые цветы, тянулся к ее губам. И она не протестовала, как когда-то сделала это наяву, а с восторгом приняла его поцелуй и его неожиданный дар, хотя ее сарафан и рубаха насквозь от того промокли, прилипая к телу.

— Я люблю тебя, — прошептала Ксения в его губы, и он улыбнулся ей, задевая своими губами ее рот, дразня ее легкими, едва уловимыми касаниями.

— Я люблю тебя, — прошептала Ксения в темноту спаленки, открыв глаза. Служанки не задернули занавеси перед образами, и на нее в неясном свете лампадки осуждающе взирали глаза Создателя. И Ксения устыдилась перед этим взором, но лишь на миг, а потом горячо взмолилась к нему безмолвно:

— Знаю, что грех мой тяжел перед тобой, Господи, перед мужем моим. Но не могу я иначе, грешная, ибо сердце мое всегда было в его руках. Помоги мне вызволить его, помоги!

Скрипнула дверь в сенях терема. Тихо в спаленку прокралась черная фигура, аккуратно переступая через спящих на полу прислужниц. То была Марфа, приложившая к губам палец, приказывая боярыне молчать. Потом она подала той знак подниматься с постели и следовать за ней.

— Вот, Ксеня, платье для тебя, — она сунула в руки той сверток, когда они, крадучись, перешли в соседнюю светелку. — Не смотри, что ношенное, зато чистое и целое. Новое почти к тому же. Тебе же в богатом платье никак ныне нельзя.