Онлайн книга «Обрученные судьбой»
|
Ксения сама не знала, о чем именно молит ныне святую. О благополучной переправе через эту речушку? Или ее желания были глубже — быть может, она молила о семейном ладе, к которому она стремилась всей душой? Или о том, чтобы супруг ее более не мучил ее ревностью, гневливостью, блудливостью и бражничеством? А может, ей вдруг захотелось, чтобы на нее смотрели вот так, с нежностью и участием в глазах, как только влюбленный может смотреть на свою ладу, и чтобы она сама желала так на него смотреть. Или о дитяти, которого ей не давал Господь? Молила ли она о чаде, которого так страстно жаждала, ведь материнское начало уже давно пробудилось в ней, едва она увидела Марфуту с новорожденным Васильком у груди? Ксения вдруг услышала какой-то свистящий звук и испуганно взглянула на своего спутника, так внезапно вырванная из своих мыслей. Тот по-прежнему смотрел на нее, только вот его глаза более не светились той нежностью, что она заметила всего пару мгновений назад. Федор вдруг завалился всем телом вперед на лошадь, и Ксения, удивленная донельзя его движением, заметила болт самострела {11}, что торчал из его спины. Только когда Федор упал в воду, взбаламутив ее, лишив прозрачности, а где-то грохнул выстрел из пищали, Ксения отпрянула назад, завизжав во весь голос. Она прижалась спиной к бархату возка, будто стремясь слиться с тканью, едва успев ухватиться за занавесь, чтобы не упасть при резком движении возка. Будто возница сошел с ума и решил одним махом перепрыгнуть речушку. Марфута же, явно не понимая, что происходит, еще крепче вцепилась в сидение, но на этот раз громко забормотала под нос молитву. Вокруг женщин, сидящих в возке и вцепившихся в него, будто утопленники в бревно, казалось, весь мир сошел с ума. Бешено ржали кони, слышалась громкая ругань, стоны, крики и лязг железа, пару раз снова громыхнули пищали, скорее для дополнительного устрашения противника, чем для боя. Ксения боялась отодвинуть занавесь в сторону, чтобы увидеть, кто напал на них — разбойники ли или паны ляшские, и на чьей стороне в этот момент доля. Возок трясло с бешеной силой, но шума воды слышно не было, из чего Ксения заключила, что тот уже выехал на берег. Затем возок вдруг замер на месте, дернувшись сперва резко вперед, а затем так же неожиданно назад, заставив при этом женщин не удержаться на своих местах и упасть на пол. — Ох ты, Господе, что ж творится-то, боярынька? — прошептала Марфута, крепко прижимая к себе Ксению, не давая той даже головы поднять — не дай Бог что! А Ксения уже и сама была не рада, что ей когда-то пришла в голову эта шальная мысль — просить заступничества у брата. Прав был ее супруг — недостойна она звания жены боярской, нет в ней ни разума, ни стыда женского. Велено было Сильвестром {12} усмирить свое начало перед мужским, усмирить свой нрав и гордыню. Принять волю супруга, каковой бы та ни была — во вред ли или во благо, ибо все, что не творит муж с женой, все так, как суждено, и переменам не подлежит. Она же пошла против этого, а значит, против воли Господа. Вот и кара ей за ослушание ее. Ах, Федорок, Федорок… Ксения молча глотала слезы, вспоминая ту горсть лесной ягоды, что принес ей недавно краснеющий ратник. Прости меня за насмешку мою… — Что-то стихло все, боярыня, — толкнула ее Марфута, приподнимаясь. — Поглядим что ль? |