Книга Игра на жизнь, страница 23 – Флавия Майер

После завтрака Фелиция вошла в комнату и взволнованно спросила:

— Не примите за дерзость, госпожа Пуэлла, но позвольте узнать, что беспокоит вашу душу?

— Не понимаю, о чём ты, – ответила Субдола. Пуэлла сохраняла невозмутимый вид.

— Вы прежде очень радовались обществу мистера Девиума-младшего. Со стороны казалось, что вам было приятно общение с ним. Даже черты вашего лица смягчились, а глаза сияли. Сегодня же вы одарили его такой холодностью, что я невольно забеспокоилась. Если мистер Девиум посмел оскорбить вас, то я, с вашего позволения, пойду к нему и попрошу извиниться.

Пуэлла внешне не возмутилась, но ее душа, казалось, боролась с невидимым врагом. От постоянной необходимости изображать непоколебимость быстро заканчивались моральные силы.

— Ох, дорогая, – Пуэлла села на кровать, – не держи зла на Апонана. Ничего плохого он мне не учинил. Моё лёгкое недомогание не заслуживает твоего беспокойства. Спускайся скорее к учителю музыки. Он уже тебя заждался.

Фелиция ушла, бросив взгляд на госпожу. Когда она вышла, Пуэлла облегченно выдохнула. Лгать компаньонке и хозяину таверны оказалось куда сложнее, чем ей казалось. Когда она осталась одна, то бешеная лихорадка затуманила ее разум. Тело горело, а мысли бешено сменялись одна за другой. Для облегчения своих страданий она прилегла и закрыла глаза.

Уже вечером Пуэлла сидела в общем зале за партией в вист с учителем музыки. Она играла с ним будто по принуждению. Младший хозяин таверны сидел вдалеке и беседовал с искателем приключений. Апонан заметил частое пребывание Пуэллы за ломберным столиком, отчего в его глазах промелькнуло нетерпение.

— Мисс Люденс, позвольте поинтересоваться, – обратился он к Фелиции, – ваша матушка, надеюсь, не имеет привычку картёжничать?

Фелиция едва сохранила любезный вид, когда встретилась с острым взглядом Девиума-младшего. Что он о себе возомнил, раз решил оскорбить ее госпожу подобными вопросами? Какая грубость! Он был слишком дерзким, чтобы ее добропорядочная госпожа Пуэлла проявляла к нему благосклонность. Фелиция чуть отодвинулась от него и ответила:

— Знание искусства игры равняется хорошему тону. Если миссис Люденс изволит с кем-то играть, значит она удостоила этого человека великой чести.

Апонан и сидевший рядом приключенец посмотрели на нее.

— Она не держит это увлечение в секрете, – рассудил постоялец, потягивая сидр, – что служит не лучшим примером для тебя, дитя.

— Вот! – тотчас добавил Апонан, – в том-то и беда! Вы, мисс Люденс, можете пойти по неправильной дорожке, если свяжитесь с картами.

Фелиция отодвинулась на край скамьи. Столь грубые люди осмелились не только бросить тень подозрения на ее покровительницу, но и фамильярничать! Девушка отвернулась от них, продолжив наблюдать за Пуэллой.

— Да кто ж знает, что будет, – отмахнулся приключенец. – Карточные игры сделались столь употребительным занятием в обществе. Даже у вас в таверне стоит столик для карт.

— Будь моя воля, – Апонан поморщился, – я бы убрал этот рассадник бед. Любая игра есть увеселение. Она должна служить отдыхом, а не превращаться в бремя. Многие не грешат редкими часами игры, но тратить много времени на карты – верный путь к разорению. Ежели эта болезнь свирепствовала только над холостыми стариками, которые будучи ни к чему не годными принялись за это упражнение, то сожалеть было бы не о чем. Беда в том, что отцы и матери семейства, вместо надзора за своими детьми, занимаются картами. Родители тем приучают их умы к пустым занятиям. Всякая привычка делается необходимостью; а через привычку играть молодые люди вынуждены общаться с карточными игроками, которые при помощи шулерства уничтожают всякое счастье.