Книга На осколках разбитых надежд, страница 76 – Марина Струк

— Биргит, я разочарована, — медленно произнесла баронесса.

Лена покосилась на экономку и заметила, что та при этих словах заметно побледнела.

— Госпожа Аннегрит? — переспросила Биргит, явно не понимания, о чем идет речь.

Баронесса чуть склонила голову и, глядя ей в глаза, произнесла:

— Знаешь, как отбирают лошадей при покупке? Нужно точно знать, для чего ты ее берешь. Ганноверская лошадь совсем не то, что брабансон.

— Да, быть может, одна из них и выглядит совсем неказисто, но зато у нее ряд других преимуществ, — произнесла Биргит, сразу разгадав почему-то, о ком именно говорит хозяйка. — Например, она умеет говорить на нашем языке.

Биргит подтолкнула Лену выйти на шаг вперед, и той пришлось выступить из общего ряда. Еще один тычок в спину послужил напоминанием о правилах поведения при общении с баронессой: взгляд строго в пол, первой не заговаривать, отвечать только на вопросы баронессы и желательно коротко.

— И говорит неплохо, судя по виду других, — проговорила баронесса с легкой иронией в голосе. — Значит, она просто решила показать себя. Свой характер. Азиаты славятся своим диким упрямством.

Лена не удержалась, чтобы не взглянуть на баронессу. Хозяйка Розенбурга в это время внимательно ее рассматривала, поэтому их взгляды встретились. По бесстрастному виду немки не было понятно, прочитала ли она по лицу Лены эмоции, которые огнем пылали в тот момент в ее груди. А Биргит наконец-то разглядела знак OST на груди Лены. Теперь она тоже понимала, о чем идет речь, потому что поспешила принести свои извинения за своеволие горничной.

— Прошу прощения, госпожа Аннегрит, — на скулах Биргит проступил румянец. Только он выдал ее злость, ведь со стороны казалось, что Биргит ни в чем не переменилась. Даже голос не дрогнул. — Более такого не повторится.

— Я очень на это надеюсь, — произнесла хозяйка Розенбурга. Она некоторое время помолчала, словно раздумывая над чем-то, снова потянулась к картам и принялась раскладывать пасьянс, не обращая внимания на стоявших перед ней девушек. Лена с облегчением подумала, что визит подошел к концу, но это было не так. Пришлось стоять еще пару минут, пока наконец баронесса снова не заговорила, не поднимая взгляда от карт:

— Пусть будет высокая блондинка.

— Хорошо, моя госпожа, — тут же откликнулась Биргит.

— Эта норовистая русская пока будет при Ханке. Он недавно хандрил, я думаю, эта упрямая и глупая азиатка понравится ему, — продолжила баронесса, и от ее слов Лену вдруг охватила паника. Неужели это и станет ее наказанием — быть игрушкой для неизвестного ей Ханке? Она невольно вспомнила о фотографии молодого офицера. А потом о том, что делали немцы, пользуясь своим положением победителей. Пришлось сильно сжать ладони, чтобы не выдать волнения. Пусть немки думают, что ей ничего не страшно!

— Но надеюсь, к летнему празднику ты сумеешь ее подготовить. Мне бы не хотелось, чтобы она и перед гостями демонстрировала свое упрямство. Кстати, не забудь выдать ей подходящую одежду.

— Я все сделаю, госпожа Аннегрит, — кивнула Биргит.

— И я бы хотела вечером взглянуть на бумаги этих русских. На этом все, Биргит. Благодарю вас.

Лена ждала, что Биргит обрушит весь свой гнев на нее, едва они отойдут от дверей гостиной. Но немка молча шла до служебной части дома. И только оказавшись в кухне, резко повернулась к Лене.