Книга На осколках разбитых надежд, страница 57 – Марина Струк

— Весьма, весьма! — с готовностью откликнулся Козловский. — Талантливые сыны Беларуси! Если господин гауптштурмфюрер пожелает, я представлю ему наших новых карикатуристов и авторов.

— Я постараюсь найти время в графике, — сообщил Ротбауэр. — Но не ранее начала июня. Эта неделя вся расписана, а в конце следующей я должен выехать в Несвиж.

— О Несвиж! — воскликнул деланно восторженно Кушель. — Невероятное место! Центр ординатства Радзивилла. Жаль, что большевики разграбили его дочиста в свое время, когда Советы оккупировали эти земли в тридцать девятом. Или вы тоже пленились легендой о несметных сокровищах Радзивиллов, спрятанных где-то в подземелье?

Лена смягчила в переводе последнюю ироничную фразу, но заметила, что Ротбауэр недовольно поджал губы на какие-то секунды, выдавая свое раздражение. Но он ничего не сказал, только улыбнулся в ответ, словно поддерживая шутку. Лена выдохнула с облегчением, когда гостей пригласили к столу, но ее радость была омрачена резким выпадом в ее сторону со стороны Козловского.

— И все же я бы советовал вам учить белорусский язык, фройлян, он пригодится вам скоро в новом мире, — бросил он ей зло, когда приглашенные последовали медленно к дверям столовой, и она осталась одна, оставив Ротбауэра чуть позади.

— Что он сказал? — неожиданно для Лены спросил гауптштурмфюрер у кого-то за ее спиной. И когда ему перевели, произнес со смешком, вызывая тем самым приступ веселья у немецких офицеров. — Ох уж это местное самодовольство! В новом мире пригодится белорусский язык! Нет, не переводите! Пусть пребывает и дальше в своем особенном мире.

Весь вечер Лена размышляла над этими словами. Ей почудилось в них что-то зловещее. Особенно когда заметила, как рассадили гостей рейхскомиссара за длинным столом в столовой — немецкие офицеры во главе с Кубе на одном конце, главы национальной организации на другом.

Только на обратном пути с ужина Лена вернулась к мысли, которую упорно загоняла в дальние уголки разума, чтобы не выдать своего волнения и своей заинтересованности.

— Поездка в Несвиж? Я слышала, там замок, и неплохо сохранившийся, — произнесла она равнодушно, разглядывая несуществующие складки на подоле платья. — Будем заводить новую картотеку? По Несвижу?

— Рано судить, — бросил в ответ Ротбауэр спустя время, когда она уже и не ждала ответа. — Сомневаюсь, что после большевиков там что-то осталось. Да еще с прошлого лета в замке расположился госпиталь. Немецкая нация — великая нация, но среди солдат все еще есть необразованные бауэры, которым все равно, чем они будут топить камин грубо сколоченным табуретом или антикварным стулом семнадцатого века.

Гауптштурмфюрер впервые говорил с ней так открыто, и Лена не могла не взглянуть на его профиль, еле различимый в темноте салона автомобиля.

— Значит, в конце следующей недели отделение будет под руководством унтерштурмфюрера Вальтмана?

Ее интерес к ответу на этот вопрос можно было не скрывать от собеседника. Вальтман был убежденным нацистом, ненавидящим русских всей своей душой после потери в боях под Вязьмой брата-близнеца, служившего в пехоте. Всю злость он переносил на несчастных военнопленных, а порой вымещал и на Лене, осыпая ее бранью.

— Разумеется, — ответил Ротбауэр. — Но не переживай о Вальтмане. Я распоряжусь об отпуске для тебя. Я уезжаю в четверг. Можешь быть свободна до понедельника.