Книга На осколках разбитых надежд, страница 530 – Марина Струк

Людо поколебался некоторое время, но все же опустил ружье и сделал пару шагов назад.

— Ты совершаешь большую ошибку, — произнес он. — Кто даст гарантии, что эти русские не убьют тебя перед тем, как уйти отсюда? И ты подумала, что будет, если кто-то найдет их здесь? Например, их заметит Дитцль? Нас всех повесят как пособников! Подумай хорошенько, стоит ли это того? Ты ведь их даже не знаешь! Просто однажды увидела на улице!

Лене не нужно было думать. Она уже приняла решение, едва увидела этих мужчин когда-то на станции. И она видела их не единожды. По крайней мере, достаточно, чтобы запомнить некоторых внешне.

— Сколько им нужно времени, чтобы убраться отсюда? — спросил Людо после короткого раздумья, и Лена разгадала в этом вопросе предвестие своей победы.

— Я не знаю. Один из ранен, судя по всему, но я не видела, насколько это серьезно. Нужен свет, чтобы понять.

— Керосинка стоит в шкафу в коридоре у задней двери, — проговорил Людо, но Лена сдержала свой порыв тут же направиться за лампой. Она не доверяла сейчас немцу ни на грош, и он угадал ее неверие и добавил. — У меня есть коробок спичек в кармане. Подойдет? И скажи этим русским, что если они задумали что-то худое в отношении меня, моей жены и тебя, то я выстрелю без раздумий. Я думаю, им не нужен лишний шум.

— Они не причинят мне вреда, — сказала в ответ на это Лена, удивленная тем, что Людо вспомнил и о ней в своей угрозе. Стараясь забыть, что еще недавно эти беглецы чуть не придушили ее.

— Ты знаешь их только пять минут, — напомнил упрямо Людо, бросая ей коробок спичек, который достал из кармана вязаного кардигана. — Сколько их человек внутри? Я не хочу, чтобы ты оставалась наедине с ними. Не закрывай дверь сарая и держись у порога, чтобы я видел тебя. И переведи им мое предупреждение. Я не шучу — одно лишнее движение, и я выстрелю.

Лена отступила в сарай, стараясь не выпускать из вида немца, по-прежнему держащего ружье в руках. Как и человек рядом, который укрывался за дверью и подглядывал за всем происходящим через щель. Пока они беседовали с Людо, за спиной Лены велось обсуждение яростным шепотом, из которого она не услышала ни слова, занятая собственным диалогом. Теперь же оно сразу смолкло, и эта тишина показалась ей угрожающей вдруг.

— Что вы задумали с немцем? — спросил строго напряженный голос Командира, и Лену покоробило это «вы с немцем». Но ничем не выдала своих эмоций — ровным тоном передала требования Людо перевязать товарища и уйти с их участка, пока не зазвучал сигнал тревоги над Фрайталем. А еще о том, что она должна стоять в дверях, чтобы немец ее видел.

— И говоришь, что просто арбайтер для фрица? — насмешливо переспросил тот, кто приметил ее обувь. Его Лена обозвала «Обувщиком» про себя. Тот, кто остался у двери — «Силач». Горло еще саднило, и голос хрипел после того страшного захвата. Был еще «Поэт», она запомнила это прозвище. И кто знает — быть может, еще кто-то, по-прежнему невидимый для нее в темноте?

Лена была права. Когда кто-то из мужчин взял из ее рук коробок спичек и зажег первую, хорошо освещая пространство сарая, она заметила еще двух пленных, сидящих у стены, устало опустив голову. Другой — видимо, Поэт, темноволосый худенький юноша, лежал на земляном полу, подложив под затылок поленья и свернутую валиком куртку одного из товарищей. Его лицо было бледным и мокрым от пота, увидела Лена, когда чиркнули второй спичкой о коробок.