Книга На осколках разбитых надежд, страница 327 – Марина Струк

Лене казалось, что конечной точкой их путешествия, станет небольшая деревушка, уютно расположившаяся на склоне одного из холмов, покрытым густым лесом. Эти места казались сошедшими со страниц сказки, которые она читала в Розенбурге — темно-зеленые своды хвойных пород, окружающие со всех сторон, красная черепица крыш, фахверковые стены домов, резные ставни окон и двери с причудливыми деталями. Когда автомобиль осторожно ехал по узким улочкам, создавалось ощущение, что время повернулось вспять, и сейчас вовсе не весна 1943 года, а средние века, когда предки Рихарда носили латы и рыцарские шпоры. Но яркие полотна нацистских флагов, реющие на ветру на зданиях небольшой площади, тут же напомнили о настоящем — о недавнем Дне Фюрера, например.

— Это местечко Орт-ауф-Заале, — пояснил Рихард, пока «опель» ехал по каменной мостовой к зданию с кованой вывеской, обозначающей гостиницу. — В средние века оно могло называться городом и активно развивалось, потому что стояло на речном пути. Но со временем оно потеряло былое значение. Особенно когда решили перенести резиденцию ближе к Веймару в низине и построили Розенбург, разрушив старый замок.

— Замок? — переспросила Лена, постепенно догадываясь, какому роду принадлежал этот замок. Ведь над дверью старинного здания гостиницы в камне был вырезан герб фон Ренбеков. И во флюгере, что крутился на высокой башне ратуши, тоже были отражены основные его детали — крылья грифона и меч.

— Именно отсюда и пошел род фон Ренбек, — пояснил Рихард. — Когда еще в двенадцатом веке один из моих предков построил небольшую башню, чтобы контролировать реку.

— Контролировать реку? — переспросила Лена, полагая, что неверно поняла его.

— Именно, — широко вдруг улыбнулся Рихард. — Разве я не говорил тебе, что фон Ренбеки были еще те разбойники? Брали дань с каждого, кто проплывал по этой реке. Отбирали то, что понравится. Вот что было в основании рода. Грабеж и разбой.

При этих словах в голове Лены возникли воспоминании о реквизиции, которые проводил отдел Ротбауэра в Минске. Столько времени прошло, а ничего не меняется. Сильный грабит слабого, наживая при этом свое богатство.

Настроение испортилось моментально. Поэтому она попыталась отвлечься и огляделась вокруг, с удивлением подмечая, насколько безлюдным выглядит городок. За все это время они не увидели ни единой живой души, кроме пары солдат на окраине, которые куда-то направлялись из города. Лена тогда еще напряглась невольно, и Рихард положил на какое-то время свою ладонь на ее руки, лежащие на коленях.

— Хелене Хертц нечего бояться, — напомнил он успокаивающе. — Повторяй про себя это, когда видишь солдат или полицейских. Своим страхом ты привлекаешь внимание к себе.

Странно было видеть таким пустынным город. Словно все люди неожиданно вымерли. Правда, Рихард вовсе не выглядел удивленным — он посмотрел на часы на ратуше и сверил со своими наручными.

— Сейчас Светлая неделя, и время службы, — пояснил он Лене. — В Орт-ауф-Заале все население — католики, и все три сотни человек сейчас в церкви. Здесь, в горах, все совсем по-другому, чем в низине. Здесь словно время застыло. Нет, здесь активно пользуют новинки технического прогресса, но…

Его прервал звук колокола, говорящий о том, что служба закончилась. Лена увидела, как двери стоявшего тут же на площади, неподалеку от ратуши, храма распахнулись, и площадь заполнили люди, расходившиеся после мессы по домам. Они были в нарядной одежде — женщины в платьях и шляпках или национальных платьях, мужчины в костюмах с галстуком.