Книга На осколках разбитых надежд, страница 268 – Марина Струк

Видимо, что-то такое мелькнуло на лицо Лены, выдавая ее боль, что Рихард тут же шагнул к ней и, обхватив ладонью ее голову, прижал к своему плечу.

— Прости, я не хотел делать тебе больно, — произнес он глухо. — Если ты думаешь, что мне это безразлично, то хочу сказать, что ты ошибаешься. И именно поэтому я был уверен, что нам не следует быть вместе.

— Был? — взглянула на него Лена с надеждой.

— Теперь я ни за что и никогда не откажусь от тебя, моя лесная фея. Пока ты сама не решишь иначе, — сказал Рихард с такой нежностью, что у нее почему-то навернулись слезы на глаза. Он обхватил ее лицо ладонями, улыбнулся довольно и ласково коснулся губами ее губ. А потом снова и снова. Медленно. Нежно. Мягко. Как по глоткам пьют ароматное вино, смакуя вкус. Заставляя тем самым Лену забыть обо всем на свете, кроме того, какими мягкими были его губы, и какими слегка колючими были волосы на его коротко стриженном затылке.

Резкий звук, прокатившийся над простором озерной глади и отразившийся эхом между темных стволов парковых деревьев, заставил Лену отпрянуть от Рихарда испуганно.

— Что это? Что это было?

— Это всего лишь трещит лед, — успокоил ее Рихард, но все же выпустил ее из своих рук и даже отступил на пару шагов. — Тебе лучше вернуться в замок. Я сам приведу собак. И нам, наверное, не стоит оставаться наедине при дневном свете. Не хотел бы, чтобы нас увидели. Понимаю это головой, но руки так и тянутся к тебе…

Они улыбнулись друг другу на прощание, и Лена поторопилась прочь по аллее, то и дело оборачиваясь на него, пристально глядящего ей вслед. Всего один раз он окликнул ее, и она резко обернулась в каком-то радостном ожидании.

— Я бы хотел тебе показать кое-что в замке, — сказал Рихард. — Кое-что особенное. Не торопись к себе после того, как закончишь работу, хорошо? Я буду ждать в музыкальной.

Весь день Лена гадала, что это могло бы быть. Она видела по лицу Рихарда, что он явно взволнован, говоря об этом, потому была настолько заинтригована, что порой становилась рассеянна. И это вызывало легкое раздражение у баронессы, которая позвала Лену с приказом паковать ее чемоданы для предстоящего отъезда.

— О мой Бог! — восклицала она то и дело, наблюдая за работой Лены. — Неужели тебя не учил никто, что шелковые и кашемировые вещи нужно прокладывать бумагой? Неужели никто не говорил, что меха нужно положить в холщовую сумку, и только сверху остальной одежды? Неужели не видишь, что эта шляпка должна быть в другой коробке? О дай мне Всевышний терпения с этими необразованными русскими! Это же просто невыносимо!

«Терпи», — повторяла себе мысленно Лена. Нужно было только потерпеть всего лишь день. Завтра утром баронесса уедет в Берлин и не появится до самой Пасхи, как сказал Иоганн. Если, конечно, не произойдет что-то.

Но ведь и Рихард уезжает завтра — отозвалось внутри тоской при этой мысли. Чтобы в Берлине пойти с Мисси в театр или в ресторан. Самое настоящее свидание, по мнению Лены. И кто знает, чем оно может закончиться? К чему вообще может прийти все это? А потом он поедет на фронт, полетит в Советы, чтобы переломить любое сопротивление советской армии, лишить возможности переломить ход войны. Мысли, которые постоянно цепляли ее за живое острыми крючками, и снова начинала кровоточить душа.