Книга На осколках разбитых надежд, страница 251 – Марина Струк

Что можно было придумать в этой ситуации? Хотела убрать на место, но положила себе в карман?

— Любопытство, дядя, только и всего, — произнес Рихард, и она вздрогнула невольно от звука его голоса, настолько неожиданно он прозвучал для нее в эту минуту. — Когда-то я показывал Лене, насколько далеко отошли от своих границ Советы. Видимо, захотела взглянуть, что изменилось. Не хмурься так, дядя, неужели ты думаешь, что Лена замыслила очередной побег в Советы? Или, что еще интереснее — что наша Лена — шпионка? А передатчик прямо у нее в комнатке, наверное. И по ночам она посылает в Советы шифрованные радиограммы.

При звуке голоса Рихарда страх и волнение вдруг улеглись, словно их не бывало, и к Лене вернулась способность мыслить здраво. И самое разумное было сейчас использовать версию Рихарда, которую тот подсказал ей невольно.

— Это вышло случайно. Я бы вернула на место. Просто хотела показать Катерине…

Ричард потянул карту из ее пальцев, и Лене пришлось отпустить бумагу с явным нежеланием. Как можно было так попасться сейчас? Она не могла не злиться на себя за такой глупый промах. Но Иоганн расценил ее злость совсем иначе, когда Рихард покинул комнаты дяди, решив вывести собак на прогулку. Карту Лене он так и не вернул.

— Не надо ненавидеть Фалько, Воробушек, — произнес Иоганн тихо. — Я понимаю, Советы — твоя родина. И ты многое потеряла, когда началась война. Но Рихард всего лишь солдат и выполняет свой долг. Тебе просто нужно увидеть в нем не только летчика люфтваффе, а еще и человека, как увидела во мне. Мне было бы так приятно, если бы твоя неприязнь хотя бы на толику уменьшилась. Он ведь неплохой, мой мальчик. Хорошо еще Аннегрит не подмечает этой ненависти. Она бы никогда не спустила тебе.

Что Лена могла ответить на это? Только промолчать, поджав губы, чтобы не выдать истинных своих эмоций. О, если бы Иоганн знал, как бы она хотела действительно ненавидеть его племянника! Тогда бы было все гораздо проще. Но разве когда-то было просто в жизни?

И, наверное, было бы проще, если бы Рихард сдержал свое слово и уехал бы еще утром в Берлин. Чтобы она не видела его. Не ощущала бы запах его одеколона и кожи всякий раз, когда склонялась к нему над столом, чтобы подлить вина. Не испытывала неугасимое желание коснуться его. Запретные действия всегда становились самыми желанными, Лена помнила об этом, но только сейчас поняла, насколько истинно это утверждение.

Лена завидовала хладнокровию Рихарда, которое наблюдала со стороны. Он оставался совершенно равнодушным к ее присутствию в комнате и ее близости, когда она обслуживала за столом. Ни разу он не взглянул на нее. Ни разу не дрогнул голос, когда он обращался к ней изредка с просьбой обновить вина в бокале. Только жилка билась на шее над воротом мундира, выдавая его волнение в эти минуты.

Заветный пфенниг на удачу достался Рихарду. Лена не могла не разделить при этом всеобщее настроение радости и восторга, царившее за столом в те секунды, довольная, что именно ему досталась монета в порции рыбы. И даже баронесса не сдерживала эмоций как обычно, рассмеялась счастливо:

— Это добрый знак, Ритци! Особенно сейчас.

— Увидим, мама, — уклончиво ответил Рихард, протерев монету салфеткой и крутя ту пальцами. Лена видела, что, несмотря на то, что он широко улыбался и с готовностью поддерживал тосты своих близких, улыбка эта так и не коснулась его голубых глаз и не разгладила морщинки на лбу.