Книга На осколках разбитых надежд, страница 227 – Марина Струк

В Голубой гостиной царил полумрак, несмотря на то, что до вечерних сумерек было еще несколько часов. Плотные бархатные занавеси были задернуты. На дальней стене поверх огромного полотна в тяжелой раме висело белое полотно, служащее в данный момент основой для демонстрации черно-белого фильма. Перед импровизированным экраном в креслах сидели баронесса и Мисси с Магдой. Белокурая немка то и дело оборачивалась на Рихарда, сидевшего чуть поодаль от всей компании, чтобы не дым от сигареты не шел в их сторону. Киномехаником выступал Иоганн, сидящий у кинопроектора. И его гордость, и довольный вид баронессы был понятен — на экране были кадры кинохроники, в которой фюрер вручал Рихарду Рыцарский крест и, довольно улыбаясь, хлопал его по плечу. Лена помедлила на пороге, заметив эти кинохронику. Тут же вспомнила, как смотрела когда-то ее впервые, пытаясь свиданием получить очки для несчастного Саши.

Не стоит к ним привязываться.

Как слоган взаимоотношений немцев и тех, кого сделали своими рабами.

— Надеюсь, это последняя демонстрация эпизодов моей славной жизни, — произнес реальный Рихард, глядя на свое экранное отражение, вырывая Лену из воспоминаний, которые закружили ее водоворотом.

И баронесса шутливо шикнула на него, а Мисси бросила очередной взгляд через плечо. Лена раздраженно скривила губы, заметив это очевидное кокетство белокурой немки. И невольно позавидовала ее виду — в белоснежном свитере с высоким воротом и расклешенной юбке Мисси была юна и чиста, в то же время невероятно притягательна. Сама же Лена уже давно забыла, когда могла носить такие красивые вещи. И где сейчас ее вязаное платье, когда-то выменное на рынке? Кто его носит теперь, когда самой Лене так и не довелось его надеть ни разу?

Рихард вдруг обернулся к двери, словно почувствовал ее присутствие, и Лена отдала бы многое, чтобы увидеть выражение лица в этот момент. Но он сидел в тени, у самого окна, и она не видела его лица.

— Мама, — тихо произнес он и сделал знак, по которому баронесса, извинившись, поднялась со своего места и направилась к выходу. Рихард тоже извинился за «вынужденный перерыв» перед гостьями и пошел следом за ней, попросив дядю показать наконец-то «что-нибудь повеселее и интереснее».

— За мной, — коротко приказала баронесса, когда проходила мимо Лены, отступившей в сторону, чтобы дать ей дорогу. Девушка не осмелилась ослушаться, чувствуя спиной близкое присутствие Рихарда, следовавшего за ними. Баронесса прошла еще две комнаты анфиладой, прежде чем решила, что нашла подходящее место.

Позвонила, чтобы вызвать прислугу, а потом отошла к окну и открыла створку, чтобы с наслаждением закурить, вставив сигарету в тонкий мундштук, который взяла из маленького ридикюля, висевшего на ее запястье. Ее любезная улыбка за эти секунда испарилась с лица.

— Ты мог бы быть и полюбезнее, Ритци! — проговорила она раздраженно, делая первую затяжку. — Мисси далеко не глупа. А ты понимаешь, что лучше партии тебе не найти!..

— Ne devant des étrangers, maman^[42], — произнес Рихард твердо, и Лена чуть не взглянула на него удивленно, услышав этот неожиданный переход на французский язык. Она тут же попыталась вспомнить перевод этих слов, но не успела — в комнату уже вошла торопливо Катерина. За ней чинно ступила Биргит и замерла, сложив руки перед собой.