Книга На осколках разбитых надежд, страница 2 – Марина Струк

«Нет, — прикусила губу, сама не понимая, чем именно недовольна. От того и движения были чересчур резкими, когда застегивала пуговки платья, торопясь выскользнуть из зала. — Это не то, совсем не то»

Труппа находилась в летних отпусках, поэтому в театре было пусто. Только в фойе намывала пол уборщица, возя тряпкой по паркету и напевая что-то плавное себе под нос. Лена быстрыми и легкими шагами обогнула ее и выбежала на широкое крыльцо под яркое летнее солнце.

— И чего дома-то не сидится? — недовольно буркнула ей вслед женщина с явным местным говором, и Лена с трудом сдержалась, чтобы не ответить ей раздраженным взглядом. Но после решила, что нельзя срывать свое недовольство на других. Стыдно это. Тем более в такой солнечный день, когда только и следовало, что радоваться. Да и как иначе? Вечером Лена идет на «Тартюфа» в Дом Красной Армии, а завтра уже с маленькой Валюшей на открытие Комсомольского озера. Может, даже удастся уговорить маму поехать с их маленькой компанией и провести весь день на свежем воздухе. Ей было бы это очень полезно.

«Мама», — произнесла мысленно Лена, быстро и деловито шагая по каменной мостовой. Именно из-за мамы и свершилось это распределение в Минск. Ее болезнь прогрессировала, и в одиночку она уже не могла приглядывать за Валюшей. Маме и самой теперь требовался уход. Можно было, конечно, переехать в Пермь^[3] к Коле, но условия там были совсем не подходящие. Коля писал, что в бараке холодно и сыро, и болезнь мамы только обострится. Да и Валюша будет болеть. Поэтому на семейном совете еще два года назад, когда строительство Пермской ТЭЦ было только-только утверждено на планах, было решено, что Лена попросится в труппу белорусского балета.

Размышляя об этом, Лена перебежала улицу прямо перед неповоротливой махиной «полуторки». Водитель что-то крикнул ей вслед, и она махнула рукой в извинительном жесте. Наручные часики на тонком ремешке, подарок брата на недавнее совершеннолетие, показывали, что Лена слишком задержалась в репетиционном зале, потому ей было нужно спешить. Соседка, черноглазая Лея, согласилась присмотреть за Валюшей только до двух дня, чтобы успеть отдохнуть перед ночной сменой на хлебозаводе, а Лена уже задерживалась к назначенному времени. Поэтому она ускорила шаг настолько, что легкая ткань подола летнего платья так и летела шлейфом. Ноги отозвались приятной тяжестью после недавней репетиции, когда спешно взбежала по широкой лестнице с коваными перилами на третий этаж, где в коммунальной квартире проживали Йоффе и Дементьевы.

— Извини, Леечка, я припозднилась, — начала сразу с порога пристыженно Лена, но Лея только улыбнулась в ответ, усталым жестом стягивая косынку с темных волос.

— Ничего страшного, Люша все равно спит. Притомилась по двору гонять обруч с мальчиками Горецких.

— А вот и не сплю! — раздался в узком и темном коридоре звонкий голос Валюши, и девочка с разбегу прыгнула тете на руки. Лена только и успела подхватить ее, чуть качнувшись под весом племянницы. Люша заметно подросла с прошлой зимы, потяжелела, и Лена на какую-то секунду испугалась, что потянет спину. Поэтому поспешила поставить девочку на пол и указала на сандалики в углу коридора.

— Давай, Люша, обувайся.

— Татьяна Георгиевна просила морфина час назад, — сообщила Лея. — Думаю, сейчас она-то точно спит. Ей стало хуже в последнее время.