Книга Таинственный незнакомец, страница 140 – Лиза Клейпас

— Как на сейфе в кабинете лорда Тэтхема?

В уголках его глаз появились мелкие морщинки.

— Именно.

Возможно, из-за близости его тела или из-за руки, которая мягко поглаживала ее по бедру, но затуманенный мозг Гаррет медленно усваивал смысл того, в чем Рэнсом только что ей открылся.

— Так это был твой замок? Именно поэтому ты знал, как его открыть?

— Да. – Этан продолжил, но говорил медленнее, чтобы она успевала переварить информацию: – Такие замки используют в банках, судовых и железнодорожных компаниях, на верфях, в универмагах, военных представительствах и правительственных зданиях – в общем, в учреждениях.

От удивления глаза у нее стали огромными.

— Этан… – начала она, но потом остановилась, не зная, как повежливее сформулировать вопрос. – Ты что, богат?

Он кивнул с серьезным видом.

— Насколько?

Прижимая ее к себе, он шепнул ей на ухо:

— Я чертовски богат.

Смущенно засмеявшись, Гаррет покачала головой.

— Тогда зачем ты работаешь на сэра Дженкина? В этом нет смысла.

Этот вопрос вызвал у Рэнсома беспокойство.

— К тому времени, когда начали поступать роялти за патенты, я уже работал на него и не хотел прекращать. Он мне был как отец. Его одобрение… его интерес ко мне… многое значили для меня.

— Извини, – мягко сказала Гаррет, а когда поняла, насколько болезненным для него оказалось предательство наставника, сердце защемило. Возможно, Рэнсом еще долго будет переживать последствия этого поступка Дженкина.

Этан коротко усмехнулся:

— Мне всегда не везло с отцами.

— Сэру Джасперу известно о твоих патентах?

— Не думаю. Я всегда тщательно заметал следы.

— Поэтому жил в пустой квартире? Чтобы никому и в голову не пришло подозревать, что у тебя есть другой доход?

— Отчасти. Меня никогда не волновало, удобна ли кровать, в которой я сплю, или стул, на котором сижу.

— Но это имеет значение. – То, что Рэнсом отказывал себе в элементарном комфорте, беспокоило Гаррет и ставило в тупик. – Это должно иметь значение.

Молча они смотрели друг другу в глаза.

— Сейчас имеет, – тихо сказал Этан.

В порыве нежных чувств Гаррет прикоснулась рукой к его худой щеке.

— Ты должен относиться к себе более внимательно.

Он уткнулся носом в ее ладонь.

— Для этого у меня есть ты. И можешь относиться ко мне как пожелаешь.

— Я хотела бы тебя одомашнить, совсем чуть-чуть: вот настолько. – Большим и указательным пальцами она показала расстояние в полдюйма. – Но так, чтобы ты не чувствовал себя собачкой на коленях.

— Я не против. – В его глазах заиграли веселые искорки. – Все зависит от колен. – Он уложил ее на белое покрывало на земле и покрыл поцелуями ключицу и шею.

Сверкающая мозаика из солнца, голубого неба и зеленых листьев – это все, что она могла видеть, когда Этан не спеша исследовал ее тело под легким платьем, наслаждаясь ее ароматом и соблазнительными формами.

— Кто-нибудь увидит, – запротестовала Гаррет, почувствовав его язык в ложбинке над ключицей.

— Нас прикрывают две корзины величиной с речные баржи.

— А вдруг кто-нибудь из лакеев вернется…

— Они и не такое видели. – Расстегнув лиф и выпустив на волю грудь, он принялся ласкать ее пальцами, отчего соски затвердели до боли. Теперь можно было взять их в рот.

Гаррет прикрыла веки, чтобы защититься от солнечного света, который, пронзая ветви над головой, бил в глаза. Ее тело уже настолько привыкло к его искушенным ласкам, что достаточно было непродолжительной увертюры, чтобы все нервы напряглись в сладостном предвкушении. Этан втянул в рот розовую горошину и принялся играть с ней языком. Одновременно его руки проникли под платье, аккуратно стягивая детали одежды, пока наконец тонкая ткань не перестала быть преградой.