Онлайн книга «Невеста из империи Зла»
|
Ванька, младший сын председательши, резво катил по дороге садовую тачку, полную какого-то металлического хлама. — А ну притормози! — велела шоферу Никаноровна. — Ванька! Стой, поросенок! Завидев маму, Ванька наподдал и через секунду скрылся за воротами школьного двора. Никаноровна ринулась за ним. У крыльца школы уже возвышалась внушительная гора металлолома. Директор торжественно выкладывала привезенный лом на весы и, смотря по обстоятельствам, журила или хвалила добытчиков: — Николаев! Умничка! Десять килограммов! А у тебя что, Аникин? — Леечка, — тоненько пояснил худенький первоклассник. — Даже килограмма не будет! И тебе не стыдно? Аникину было стыдно. Он потерянно шмыгал носом и жаловался на то, что все действительно ценное и ржавое давно разобрали его старшие братья. Никаноровна догнала своего отпрыска в тот момент, когда Ванька, поднатужась, выкладывал на весы оградку, которую она приготовила на могилу покойного мужа. — Ванька, паразит, да что ж ты делаешь?! — крикнула она. Ванька прижал оградку к груди: — Маманя! Не отдам! А то мне похвальную грамоту не дадут! — Я сейчас тебе такую грамоту на заднем месте нарисую — своих не узнаешь! Тут к Никаноровне подскочил какой-то парень. — Надо отдать! — настойчиво зашептал он. — А то перед иностранцем неудобно. Никаноровна оглянулась. Это был Миша-переводчик. А его американец стоял неподалеку и с интересом наблюдал за происходящим. — Скажите, а зачем вам столько старого железа? — в удивлении спросил он. — Партия велела, комсомол ответил: «Есть!» — звонко отозвался Ванька. — Ты еще не в комсомоле! — оборвала его мать. — Райком распорядился организовать сбор металлолома. Поставил нормативы… — И все школьники обязаны что-нибудь сдать? «Что он суется, куда не просят? — в сердцах подумала Никаноровна. — А то не знает, что этот металлолом будет гнить здесь три года, пока в городе придумают, что с ним делать!» — У нас все что-нибудь обязаны сдавать государству, — с достоинством произнесла она. — Вот и приучаем подрастающее поколение с детства. Хотите, я вам нашу доску почета покажу? У нас там такие передовицы есть — закачаетесь! Одна мясо сдает, другая молоко… — Я бы предпочел с людьми поговорить, — сказал, улыбаясь, американец. — Мне бы хотелось записать ваши поговорки, частушки… «Этого еще не хватало!» — в испуге подумала Никаноровна. — Ну, с людьми поговорить — это затруднительно, — нехотя сказала она. — У нас в колхозе все с утра до вечера работают — бездельников мы не держим. Вон за три километра отсюда пасека есть. Там дед Пахом живет, его и расспрашивайте. Дед страдал склерозом и посему помнил только одну песню: «Какая ель, какая ель, какие шишечки на ней». Так что вреда от него не предвиделось. Несолоно хлебавши, Алекс и Миша направились назад к общежитию. — Не знаю, много ли ты тут накопаешь, — проворчал Степанов. — Накопаю! — беззаботно отмахнулся Алекс. — Можно будет школьников порасспрашивать. Или старушек. Они всегда много чего интересного знают. Советская деревня удивляла его все больше и больше. Дома, — как с открыток девятнадцатого века, люди, отличающиеся от своих далеких предков лишь незначительными деталями одежды (у кого куртка из болоньи, у кого сапоги резиновые)… Заборы, куры, колодцы… |