Книга Невеста из империи Зла, страница 171 – Эльвира Барякина

Дабы не искушать советских людей буржуйскими товарами, командировочных дальнобойщикам давали до обидного мало. А про то, чтобы поменять советские деньги на марки, даже речи идти не могло: рубли за границей совершенно не котировались.

Жека бродил по финским универмагам и чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Глаза разбегались, руки тряслись, хотелось всего, много и сразу.

Однако он подметил, что его коллеги не особо страдают от отсутствия наличности. Каждый из них что-то прикупал домой: шмотье, продукты, игрушки…

Оказалось, что советские дальнобойщики давно уже приспособились возить в Финляндию контрабандную водку и выручать за нее валюту. Спрос был бесперебойный: в финских магазинах алкоголь стоил в несколько раз дороже.

Правда, в последнее время добывать спиртное стало труднее. Партия взяла курс на беспощадную борьбу с пьянством и алкоголизмом: цены поднялись, половину винзаводов позакрывали. У магазинов выстраивались дикие очереди, мимо которых было опасно проходить: в момент открытия толпа нередко заносила прохожих внутрь.

Но дальнобойщики быстро нашли решение проблемы: за пару импортных колготок любая зав винным отделом выдавала им через черный ход все что угодно. Так что вскоре контрабандный бизнес вновь заработал как часы.

Водку прятали в прицепах, днищах контейнеров и даже в топливных баках. Советские таможенники по старой, длящейся много лет дружбе не особо досматривали водил, а вот финны зверствовали вовсю: пойманным с поличным безжалостно закрывали въездную визу.

У Давыдыча был свой секрет ремесла: у пассажирского сиденья его МАЗа стояла пара очень неновых и очень нечистых кирзовых сапог, заткнутых грязными портянками. Бутылки с водкой размещались прямо в них. И ни разу никто из брезгливых финнов так и не рискнул дотронуться до этой пакости.

Со второго рейса в Финляндию Жека тоже принялся обогащаться. В Москве его познакомили с неким народным умельцем, который смастерил для него небольшой, но вместительный тайничок. Причем все было сделано настолько хитро, что его совершенно нельзя было обнаружить ни по звуку, ни по замерам.

Сбыт приобретенных за границей шмоток взяла на себя Марика Седых, и вскоре их с Жекой прибыли достигли небывалых высот.

— Во буржуи! — ворчал на них Миша Степанов. — Советский человек не может быть таким богатым! Подарить подруге целую корзину французской косметики! Даже я своей жене таких подарков не делаю!

— И зря! — отвечала ему Лена.

— Потому что я честный человек! Я живу на зарплату! А твои Седых с Пряницким наверняка Родину продают!

— Ой, можно подумать, родины — самый ходовой товар на Западе!

Впрочем, Миша ворчал только для проформы. Втайне ото всех он и сам брал взятки за быстрое и безболезненное решение партийных вопросов.

Стояло лето. В садах поспела клубника, и Лена позвала всех к себе на дачу.

Жека прикатил на новенькой, только что перекупленной у знакомого грузина «пятерке». Он чувствовал себя миллионером и постоянно водил всех смотреть на свою «ласточку».

— Седых, а ты видала, какие у меня чехлы на сиденьях? — призывно вопрошал он. — Таких нигде не достать!

— Да видала, видала! — отмахивалась от него Марика. Ей гораздо интереснее было возиться с Костиком. Она щекотала его травинкой, тот заливисто хохотал и кричал детским басом: «Да-а-ай!»