Книга Невеста из империи Зла, страница 126 – Эльвира Барякина

Анжелика и Роза помирились, когда им выпало вместе дежурить в кабинете биологии: учительница отругала их за плохо вымытые полы, так что общее несчастье их сблизило. — Папаша и так целыми днями орет на меня, — поделилась своим горем Анжелика. — Говорит, что я дура бестолковая и что он не разрешит мне идти в девятый класс. — Ну-у, это он врет! — авторитетно сказала Роза. — Меня мать тоже все время плиточным техникумом пугает. Думаешь, я боюсь? — Да я тоже не боюсь! Просто противно, когда тебя совершенно не понимают. Поначалу Анжелике даже нравилась роль страдалицы, претерпевающей муки за любовь, и она с удовольствием пугала родителей намеками на свои тайные отношения с Алексом. Хотя какие у них могли быть отношения? Алекс вновь исчез из ее жизни, не оставив ни телефона, ни адреса. В первое время Анжелика до ночи сидела на лавочке перед подъездом и ждала, когда он примчится спасать ее из родительского плена. В конце концов, он видел и ее бабушку, и деспота-отца и должен был понять, каким гонениям подвергается Анжелика. Но дни шли за днями, а Алекс так и не появился. «Ведь он прекрасно знает, где я живу! — терзала она себя. — Почему он не приходит? Неужели струсил?» Было похоже на то. Папу Анжелики боялся и уважал даже дворник Емельян Петрович, а уж он не боялся не только крыс из мусоропровода, но и участкового милиционера. Еще больше масла в огонь подлила Роза. — Все мужики — сволочи, — заявила она, выслушав печальную историю подруги. — В автобусе и то места никто не уступит. А ты ждешь от них каких-то благородных поступков! — Так что же делать? — уныло спросила Анжелика. — Мстить! Мы должны бороться за свои права! Мы создадим Всемирную ассоциацию женской мести и будем наказывать любого, кто надругается над нашей честью и достоинством. Начнем с твоего отца. Вторым достанется физруку — он мне вчера двойку поставил за то, что я не умею прыгать через козла. А потом мы отомстим и всем остальным! Заговор зрел довольно долго и под конец вылился в совершенно гениальную идею. Отыскав в кладовке старую шапку-ушанку из черного кролика, мстительницы вырезали из нее кусочки шерсти и пришили под мышки папиного пальто.

На следующий день в квартире Капустиных раздался телефонный звонок. — Здравствуйте, Валентин Алексеевич. Из Комитета государственной безопасности беспокоят. Не могли бы вы зайти к нам? «Неужели они прознали, что я наклеветал на американца?» — испугался Капустин. Ох, Анжелика, Анжелика…Что же ты натворила! По дороге на Лубянку Валентин Алексеевич все пытался просчитать, о чем его могут спрашивать. «Если что — буду твердо стоять на своем, — решил он. — Да, этот Уилльямс приставал к моей дочери. Да, я ничего не выдумал. Его вышлют из страны, и все забудется».

Лейтенант Воробейкин принял Капустина в том же самом кабинете, что и Марику. — Здравствуйте, здравствуйте… Очень приятно познакомиться! — И мне очень приятно, — солгал Валентин Алексеевич, выдерживая на лице вежливую улыбку. Воробейкин открыл тощенькую папочку, в которой лежал донос Капустина. — Ну, рассказывайте, что приключилось с вашей дочерью. — Я посчитал своим долгом доложить, что этот американец, Уилльямс, сначала устроил форменное безобразие в школе, а потом стал приставать к моему ребенку. — И в чем это выражалось? Задумавшись, в силу стародавней привычки Капустин закинул руки за голову. — Выражалось… э-э… в приставании. Я так полагаю, что этот человек хотел дискредитировать именно меня. Все-таки я — более-менее известный журналист. В этот момент он заметил, что Воробейкин не очень-то его слушает. — Простите, а вы пальтишко свое где покупали? — вдруг ни с того ни с сего поинтересовался тот. — В Лондоне, — скромно ответил Капустин. — И что, там сейчас так модно? — Цвет уж больно понравился. Правда, я его слегка утеплил: у нас ведь не Англия. — Все с вами ясно, — пробормотал Воробейкин. — Значит, вы говорите, вас преследуют американцы. — Да, преследуют. Не исключено, что за этим стоит ЦРУ. — А подслушивать вас никто не подслушивает? «А, навру ему, что подслушивают! — решил Капустин. — Надо уж доводить дело до конца». Через пятнадцать минут лейтенант поднялся и, извинившись, вышел из кабинета. — Это не наш клиент, — сообщил он своему начальнику, капитану Моисеенко. — Он просто бредит! Пришел в пальто, а под мышками у него черная шерсть пришита. Вроде как для тепла. Потом заявил, что его преследует ЦРУ, все его телефонные разговоры прослушиваются, коллеги на работе хотят сжить его со свету… — А что насчет дочки? — нахмурился капитан. — Он не в состоянии объяснить, в чем именно выражались развратные действия этого американца. Я его спрашиваю: «Так он изнасиловал ее?» — «Нет». — «Зажимал в углу?» — «Нет». Капитан потер красные от вечного недосыпа глаза: — Н-да… Кажется, к нам психи поступают чаще, чем в Кащенко. Вот что, отправь-ка ты его на экспертизу. И позвони ему на работу: поспрашивай, не наблюдается ли за ним каких странностей. А то это не дело, чтобы на телевидении параноики работали. — А с заявлением что? — осведомился Воробейкин. — Оставь в деле. Только сделай соответствующую пометку на полях: от кого и при каких обстоятельствах мы его получили.