Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 95 – Эдит Уортон

И вот они с женой уже медленно шествуют вдоль нефа, плывут по зыбящимся волнам мелодии Мендельсона, весенний день приветливо встречает их в распахнутых дверях, а на дальнем конце укрытого навесом туннеля, красуясь, подпрыгивают и нетерпеливо перебирают ногами украшенные белыми бантами гнедые лошади миссис Уэлланд.

Лакей, чей белый бант в петлице превосходит размерами банты лошадей, укутывает плечи Мэй белой накидкой, и Арчер впрыгивает в экипаж, садясь подле нее. Повернувшись к нему, она торжествующе улыбается, и они смыкают руки под ее вуалью.

— Дорогая! – говорит Арчер, но внезапно все та же черная пропасть разверзается перед ним, и он чувствует, что падает туда, все глубже и глубже, в то время как голос его продолжает звучать, и он говорит и говорит ровно и весело: – Да, конечно, я боялся, что потерял кольцо – это обычный страх всякого жениха на свадьбе. Но ты заставила себя ждать, уж каких только ужасов я не успел вообразить, пока дожидался тебя! Думал, что-то случилось!

К его удивлению, она на виду у всей Пятой авеню обвила руками его шею:

— Да что такого может случиться теперь, Ньюленд, теперь, когда мы вместе?

Каждая мелочь этого дня была рассчитана и предусмотрена с такой заботливостью, что после свадебного завтрака у молодой пары оставалось достаточно времени, чтобы, не торопясь, переодеться в дорожное платье, спуститься по ступеням широкой лестницы Минготов, пройдя мимо веселых подружек невесты и плачущих родителей, сесть в экипаж под сыплющимся на них традиционным градом риса и шелковых туфелек, за полчаса доехать до вокзала, с видом заядлых курортников купить в киоске свежую прессу и устроиться в забронированном для них купе, где горничная Мэй уже разместила новенький несессер хозяйки и ее сизого цвета дорожный плащ.

Старые райнбекские тетушки Дюлак предоставили в распоряжение новобрачных свой дом с тем большим радушием, что за это им была обещана неделя в Нью-Йорке в гостях у миссис Арчер, а Арчер был так рад избежать пребывания в стандартном «номере для новобрачных» в каком-нибудь отеле Филадельфии или Балтимора, что принял приглашение тетушек с не меньшим энтузиазмом.

Мэй была в восторге от поездки за город и по-детски забавлялась тщетными стараниями восьмерых подружек невесты разузнать местоположение их тайного убежища. В этом их временном пребывании в загородной усадьбе было что-то «очень английское», завершающий оригинальный штрих картины их свадьбы, по общему признанию, ставшей свадьбой года. Где находится усадьба, не должен был знать никто, кроме родителей жениха и невесты, а те, отмеченные знанием, лишь поджимали губы, говоря с таинственным: «Ах, нам они этого не сообщили», что было чистой правдой, так как сообщать и нужды не было.

Как только они обосновались в купе и поезд, стряхнув с себя унылость бесконечно тянущихся деревянных окраин, ворвался в бледный весенний пейзаж, беседа пошла легче, чем это ожидал Арчер. Мэй, по виду и тону разговора оставалась все той же простодушной девочкой, что была вчера, ей было интересно делиться с ним наблюдениями и обсуждать подробности происходившего на свадьбе, и делала она это со спокойной объективностью, как если б была подружкой невесты, а он – шафером. Поначалу Арчер решил, что этой отстраненностью она прикрывает волнение, внутренний трепет, но чистый взгляд ее выражал лишь бесконечную безмятежную невинность. Она впервые осталась наедине с мужем, а ее муж всего лишь ее чудесный давний приятель. Нет никого, кто нравился бы ей так, как он, никого, кому бы она так доверяла, а кульминация этого восхитительного приключения, помолвки и свадьбы, – это как раз вот это их путешествие вдвоем и она в качестве взрослой «замужней женщины».