Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 63 – Эдит Уортон

Донести до нее эту простую истину и видеть, с какой сдержанной покорностью она ее приняла, было ему невыносимо больно. Он чувствовал, как его притягивает к ней какая-то смутная ревнивая жалость, словно это молчаливое признание в совершенной ошибке отдавало ее ему на попечение, униженную и бесконечно милую. Он был рад, что именно ему открылась ее тайна, ему, а не холодному анализу мистера Леттерблера или проницательным взглядам смущенной родни. Он тут же поспешил сообщить и тому, и другим, что она оставила свою идею подавать на развод, объяснив свое решение тем, что поняла всю бессмысленность судебной процедуры, и с невероятным облегчением все прекратили думать о том «неприятном», от которого она их теперь избавила.

«Я была уверена, что Ньюленд сможет это уладить», – заявила миссис Уэлланд с гордостью за будущего своего зятя, а престарелая миссис Мингот, вызвав его к себе для конфиденциального разговора, поздравила за ловкость, которую он проявил, добавив нетерпеливо: «Идиотка! А ведь говорила я ей, какую нелепость она задумала: становиться Эллен Мингот и старой девой, когда тебе посчастливилось быть замужем и зваться графиней!»

Все эти детали, вплетясь в память об их последнем разговоре с мадам Оленска, делали его таким незабываемо ярким, что когда сцена расставания возлюбленных окончилась и занавес упал, глаза юноши были полны слез, и он встал, чтобы покинуть театр. Пробираясь к выходу, он кинул взгляд на ложу сбоку и увидел там даму, которая занимала его мысли. Она сидела в ложе вместе с Бофортами, Лоренсом Лефертсом и еще одним-двумя мужчинами. С той их вечерней беседы он больше с ней наедине не беседовал и избегал видеться с ней в компании, но сейчас взгляды их встретились, и когда, увидев его, миссис Бофорт ленивым жестом поманила его к ним в ложу, не зайти туда было невозможно.

Бофорт и Лефертс вышли, уступая место ему, и, обменявшись немногими фразами с миссис Бофорт, любительницей хорошо выглядеть, но не любительницей поговорить, Арчер сел позади мадам Оленска. Вскоре в ложе из мужчин, кроме него, остался только мистер Силлертон Джексон, потихоньку развлекавший миссис Бофорт рассказом о последнем воскресном приеме у миссис Лемюель Стратерс (где, говорят, даже были танцы!). Под прикрытием этой болтовни, которой миссис Бофорт внимала с очаровательной улыбкой, и повернув голову так, чтобы ее точеный профиль был хорошо виден из партера, мадам Оленска сочла возможным заговорить с Арчером, тихонько шепнув ему:

— Думаете, – спросила она, кивнув в сторону сцены, – он пошлет ей завтра утром живые розы?

Арчер покраснел, от удивления сердце его подскочило. У мадам Оленска он был всего лишь дважды и дважды слал ей желтые розы, всякий раз без карточки. До этого момента она не упоминала о цветах, и он не предполагал, что она догадалась, кто даритель. Теперь же это признание и связь, которую она усматривала между печальными событиями на сцене и их расставанием, взволновали его и были ему приятны.

— Я как раз думал об этом и даже хотел уйти из театра, унося с собой эту картину, – сказал он.

К его удивлению, она покраснела, недовольно нахмурилась и опустила взгляд, разглядывая перламутровый бинокль, который держали ее затянутые в перчатки руки.

— Чем же вы заняты, пока Мэй в отъезде? – спросила она после паузы.