Онлайн книга «Эпоха невинности. Итан Фром»
|
— Почему ты хочешь сесть вперед? — Да потому… потому что мне хочется, чтобы ты обняла меня сзади, – выговорил он запинаясь и рывком поднял ее на ноги; и она больше не противилась, то ли поверив этим словам, то ли просто покорившись его властному голосу. Он наклонился, провел рукой по гладкой, как стекло, колее, накатанной бесчисленными полозьями, и старательно установил санки в нужное положение. Она подождала, пока он, скрестив ноги, усаживался на переднее место, потом быстро села сама и цепко обхватила его руками. Ее дыхание обожгло ему затылок, и он уже готов был вскочить, но мгновенно вспомнил, что выбора нет. Мэтти права: чем разлука, уж лучше так… Он перегнулся назад и снова привлек ее к себе. В тот момент, когда санки тронулись с места, гнедой опять тоскливо заржал, и этот знакомый звук, потянувший за собой целую вереницу спутанных образов, преследовал его весь первый отрезок пути. На середине спуска, где была впадина, санки резко подпрыгнули и снова начали головокружительный лет по прямой. Они неслись как на крыльях, и ему казалось, что они и впрямь летят, летят не вниз, а вверх, в затянутое тучами ночное небо, а Старкфилд, словно песчинка во вселенной, остается где-то далеко под ними… Потом впереди, у изгиба дороги, возник и затаился до поры до времени старый вяз, и Итан сказал, стиснув зубы: «Сейчас все кончится – сейчас все кончится!» Теперь он не спускал глаз с дерева. По мере приближения Мэтти все теснее прижималась к Итану, и ему уже казалось, что ее кровь струится по его жилам. Раза два санки слегка вильнули вбок, и он наклонил корпус, выравнивая их ход. Он без конца твердил себе: «Сейчас все кончится»; и какие-то обрывки сказанных ею фраз проносились у него в голове и кружились перед глазами. Старый вяз приближался и вырастал на глазах, и на последних метрах Итан подумал: «Он ждет нас – как будто знает…» Но вдруг перед ним, заслонив цель, к которой он был уже близок, возникло искаженное уродливой гримасой лицо его жены, и он невольно отпрянул. Санки, послушные его малейшему движению, накренились, но он тут же восстановил равновесие и направил их прямо на маячившую впереди черную массу. В последний миг ветер обжег ему лицо миллионом огненных бичей – и за этим последовал удар… Небо все еще было в тучах, но прямо над ним поблескивала одинокая звезда; он с трудом соображал, что же это – Сириус или… или… Думать дальше почему-то не хватало сил: глаза у него смыкались от усталости – заснуть, поскорее заснуть… Вокруг стояла такая тишина, что он слышал неподалеку, под снегом, слабое попискиванье какого-то зверька. Этот тоненький, жалобный звук, похожий на писк полевой мышки, не прекращался, и Итан рассеянно подумал, что, должно быть, мышонок попал в беду. Немного погодя он окончательно понял, что невидимый зверек мучается от боли, потому что эта боль каким-то таинственным образом передалась и ему и терзала теперь его собственное тело. Он безуспешно попытался перекатиться по снегу поближе к тому месту, откуда доносился писк, и вытянул в сторону левую руку. Теперь он не только слышал этот звук, но как будто осязал его пальцами – его ладонь прикоснулась к чему-то мягкому и пружинистому… Сердце у него разрывалось от жалости, и он сделал нечеловеческое усилие, чтобы подняться на ноги, – и не смог, потому что его придавил к земле огромный камень или еще что-то тяжелое. Но он продолжал потихоньку шевелить пальцами, надеясь добраться до злополучной зверюшки и как-то помочь ей, – и тут вдруг понял, что дотрагивался до волос Мэтти и что его ладонь лежит на ее лице. |