Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 118 – Эдит Уортон

Мадам Оленска сунула листок в конверт, подписала имя и положила конверт в карман. После чего тоже встала.

Они пошли в сторону Бикон-стрит, и возле клуба Арчер заметил удобный, с мягкими сиденьями маленький омнибус – на нем рассыльный отвозил его записку в Паркер-Хаус. Кучер омнибуса сейчас отдыхал от проделанных трудов, охлаждая лицо под струей воды из крана по соседству.

— Говорил я вам, что все как по заказу. Вот и средство передвижения. Видите? – Оба засмеялись, удивленные таким чудом – поймать общественный транспорт в такой час и в таком неподходящем месте, в городе, где остановки общественного транспорта еще почитались чужеземным новшеством.

Взглянув на часы, Арчер понял, что до того, как отправляться на пристань, у них есть еще время съездить в Паркер-Хаус. Прогрохотав по жарким улицам, они подъехали к дверям отеля.

Арчер протянул руку за письмом. «Я отнесу?» – спросил он, но мадам Оленска, покачав головой, спрыгнула на землю и скрылась в стеклянных дверях. Было только пол-одиннадцатого, но что, если порученец, нетерпеливо ожидая ее ответа и не зная, чем убить время, уже сидит среди других, попивающих прохладительные напитки обитателей отеля, тех, которых Арчер успел разглядеть через открытую дверь, когда она входила?

Он ждал, шагая взад-вперед возле омнибуса. Мальчишка-сицилиец с глазами, как у Настасии, вызвался почистить ему ботинки, ирландская тетушка – продать ему персиков, и каждую минуту двери отеля открывались, выпуская изнывающих от жары людей в сдвинутых на затылок соломенных канотье, и те окидывали его взглядом, проходя мимо. А он поражался сходству всех этих выпускаемых ежеминутно людей друг с другом и со всеми другими изнывающими от жары людьми, которые в этот час во всех уголках этой страны входили и выходили в качающиеся двери отелей.

А потом внезапно он увидел лицо, не похожее на другие, увидел лишь мельком, так как в этот момент он, находясь на другом конце своего променада, вновь поворачивал к отелю. Среди всех лиц – худых и утомленных, круглощеких и удивленных, вытянутых и кротких – это лицо выражало нечто более сложное и многообразное, принадлежало оно молодому человеку, тоже бледному и, как казалось, сильно удрученному, снедаемому не то жарой, не то беспокойством, не то тем и другим вместе, и при этом лицо было более живым, более чутким и оригинальным, а может быть, так только казалось из-за непохожести его на других. Секунду Арчер колебался, качаясь на тонкой нити памяти, но она оборвалась и уплыла вместе с незнакомцем – возможно, каким-то иностранным дельцом, выглядевшим еще иностраннее в таком окружении. Незнакомец растворился в потоке проходивших мимо, и Арчер продолжил нести свою вахту.

Ему было все равно, увидят или нет, как он бродит возле отеля, и по его мысленным без часов подсчетам времени прошло достаточно, чтобы заключить одно: если мадам Оленска до сих пор не вышла, значит, этому помешал порученец. От такой мысли опасения Арчера возросли до степени мучительной тревоги.

«Если она скоро не появится, я пойду на поиски», – сказал он себе.

Двери опять распахнулись, и вот она рядом. Они сели в омнибус и, когда отъехали, а он взглянул на часы, он увидел, что отсутствовала она всего-навсего минуты три. Дребезжание оконных створок омнибуса и грохот колес по неровной булыжной мостовой делали разговор невозможным, и они в молчании последовали к гавани.